Чтение онлайн

— Вы не очень-то похожи! — заметила я, внимательно рассматривая парня. Нет, у них кроме темных волос почти нет ничего общего!

— Я знаю.

— Но раз ты ее брат, зачем ты помогаешь мне?

— А я не тебе помогаю. Я пытаюсь как-то уберечь эту дурочку от очередного кабздеца, — ухмыльнулся он. — На самом деле, она далеко не глупая, но просто мастер вляпываться во всякие дурацкие истории. Вот и в этот раз так же.

— Все ясно, — вздохнула я и поднялась со своего места, считая разговор оконченным. Видимо, Петренко был того же мнения, так что мы оба вышли из пустого класса, закрыв его на ключ, похоже, отданный Диме учительницей, и молча спустились вниз по лестнице. Я смотрела себе под ноги, размышляя на тему того, как же это все странно. Однако ненависти к Тропиной во мне немного поубавилось. Мы все многого не знаем о ней. Когда она вообще к нам в класс пришла? В начале десятого же? Ох, господи…

Еще один урок прошел без происшествий… Ну, кроме того, что Марина на меня странно посматривала. А вот в столовой дело сдвинулось с мертвой точки. Я честно посмотрела на свою порцию, попыталась пожевать вкусняшку, однако аппетита так и не появилось. Решив, что все безнадежно, понесла порцию куда надо. У столов стояла Тропина со стаканом чая в руках и смотрела куда-то в стену, я старалась пристроиться у самого краешка столов, чтобы выставить всё принесенное (а несла я всю еду в один присест, естественно) и по-тихому свалить, однако все сбоку и так было заставлено тарелками и стаканами, а потому приходилось все ближе и ближе подбираться к Марине, чтоб хоть где-то оставить еду. Так, ладно, ставлю все, и быстро-быстро сваливаю! Желательно, прямиком домой, чтоб больше не создавать себе сложностей.

Как-то я упустила тот момент, когда остывший чай оказался полностью на любимой толстовке. Вмиг испарилось мое примирение с сущностью Марины, задавленная еще вчера ярость мгновенно дала о себе знать. Желание убивать подскачило до небес; поставив свой стакан чая на стол, я схватила Тропину за ворот блузки и с силой впечатала свою порцию в ее лицо.

HEADSHOT!

А теперь надобно валить, чем быстрее, тем лучше. Я развернулась и со скоростью мастера скандинавской ходьбы потопала к выходу из столовой. А в какой обуви Марина-то, кстати? Как-то я не разглядела, что очень некстати. Если на каблуках, то я смогу уйти домой целой и невредимой. А если нет?

Когда сзади раздался быстрый топот, я осознала, что у меня большие проблемы. Повернув голову назад, не забыв при этом драпануть к двери еще сильнее, я задержала дыхание… После чего чуть не споткнулась, разразившись дичайшим смехом. А зрелище было действительно комичное, ибо когда за тобой бежит человек с гречкой на голове… Ну, точнее, когда у него все лицо — гречка. В общем, когда за тобой бежит ВОТ ТАКОЕ, то большое количество усилий уходит просто на то, чтобы не ржать. Возвращаясь-таки к сложившейся ситуации, могу сказать, что бег мой значительно замедлился, из-за чего шансы убежать от человека-гречки очень быстро приравнялись к нулю. Поняв это, я остановилась и приготовилась, если что, оттолкнуть Марину подальше. Но, видимо, недосып и недоедание сделали свое дело.

Зародившийся в груди смех застрял в горле, да там же и заглох. Я кое-как поймала равновесие, чуть не завалившись на правый бок от такого удара. Щека люто горела от пощечины, но я не могла издать ни звука. На глаза в мгновение ока навернулись слезы, хотя ни обиды, ни ярости я в этот момент не чувствовала. Тупо боль, сжигающая щеку. Чтобы все-таки не упасть, я уперлась руками в ближайшую скамейку и снова смогла посмотреть на Тропину. Только теперь было как-то совсем не смешно. Боль слегка отошла, как бы рассосавшись, и тогда к горлу подступил ком какой-то детсткой обиды. Хотелось убежать к маме, заплакать, пожаловаться на злую девочку из садика, чтоб мама пошла и разобралась. Я еле сдерживала слезы, принимая вертикальное положение.

Еще через секунду мне захотелось убить Марину. Мы смотрели друг другу в глаза, понимая — это война. Где там у человека солнечное сплетение находится?

Мгновение — и мы уже занесли кулаки для ударов и разогнались. Еще мгновение — и какая-то сила смещает Тропину с моего пути, а на ее месте оказывается Света. Но меня-то никто не остановил…

Рвущуюся в бой Марину удерживал Петренко, изредка бросая на меня злые взгляды. Его можно было понять: я пообещала не вступать в конфликты с Тропиной, а тут уже через урок такое. Передо мной стоял Олег, глядя сверху вниз с осуждением. Неужто теперь он вступается за Свету? Прогресс! Это очень хорошо! Но не для меня, конечно. Позади Михайлова стояла Евглевская, держась за ушибленную челюсть; из ее глаз уже стекали две слезинки. А вот мне плакать как-то, наоборот, расхотелось.

— Ну… я… — сдавленно выдала, глядя в глаза Олегу. Брюнет поднял одну бровь, и тут я поняла, что еще чуть-чуть — и оставшуюся вечность в аду я буду воспринимать как божью благодать. А потому, дабы избежать лютой кары, я не придумала ничего лучше, чем со всей силы драпануть в сторону двери.

Кажется, мне пора домой. Засиделась я в школе что-то.

Музыка долбила в уши, а я с глубочайшим унынием сидела в уголке в креслице, наблюдая, как ребята джемятся. Дома я все-таки чуть-чуть поспала, чуть не опоздав на тренировку, однако ни сил, ни бодрости не прибавилось. Настроение окончательно сговнилось, я упрекала себя во всех грехах этого мира постоянно: когда одевалась, шла на остановку, ехала на танцы, переодевалась в форму. Разминаться не было сил, как и тренироваться, если честно. Каждое новое движение шло наперекосяк, каждые пятнадцать секунд вялых телодвижений я останавливалась и где-то минуту втыкала. Где-то через четверть часа такой тренировки я поняла, что все плохо, сходила сначала в туалет, потом в раздевалку. Там посидела, хотела по привычке посидеть Вконтакте, но побоялась увидеть хоть одно сообщение хоть от кого-нибудь. Поиграла в какую-то тупую игрушку, в которой нещадно тупила, когда мне это надоело, я вернулась в зал, да так в кресле и засела. Полина явно заметила мое изменившееся поведение, несколько раз подзывала к себе, но я лишь с кислой миной мотала головой. Начался джем, ребята попытались вытащить меня на танцпол, но я так упиралась, что они быстро осознали бесполезность своих действий. Было странно, что музыка не шевелила внутри меня вообще ничего, никакого желания пустить в пляс. Я снова смотрела в пустоту и тихо завидовала задору ребят. За всем этим как-то незаметно для меня подошла Полина и пристроилась рядом.

— Давай, выкладывай, что случилось?

Я лишь поморщилась, пытаясь показать, что мои проблемы совершенно не стоят внимания, хотя очень хотелось кому-то поплакаться.

— Да ладно тебе, говори, что стряслось? — продолжала настаивать Полина. — Не бойся, я же твой тренер. Ты мне, как тренеру, можешь полностью доверять.

Я на секунду сжала губы, выбирая, настаивать на своем или все-таки рассказать обо всем.

— Эм… Ладно. Только не ругайся, пожалуйста, я и так хочу себя убить, — все-таки решилась я. Полина погладила меня по голове, видимо, предчувствуя, что разговор может затянуться. Я почувствовала прилив доверия к ней и продолжила:

— Если честно, я ничего не ела со вчерашнего утра, по сути. Как бы никаких голодовок, я ж не дебилка… Я просто не могу есть.

— Что-то с желудком? — обеспокоенно спросила блондинка.

— Нет. На нервной почве. Так глупо все вышло… — и я рассказала про все, что произошло буквально за последние пару-тройку дней, однако вышло все равно достаточно длинно. Я рассказала про то, как влюбилась в своего друга, как мы вначале желали друг другу смерти, как пыталась его избегать из-за Светиной идеи меня принарядить, как подрались с Мариной, как я потом убегала от них от всех домой, как на следующий день мы снова подрались с ней и как я ударила Евглевскую. Рассказ получался сбивчивым, прерываемый то моим же смехом, то вздохами, то взмахами руками в попытке подобрать слова. Полина, напротив, оставалась спокойной и серьезной на протяжении всей моей речи, лишь несколько раз выпучив глаза (в тех местах, где Тропина гонялась за мной с ножом и где я ее ушатала граблями).

— Ну, я так на все это посмотрела… И поняла, что вшатала собственной подруге. Мы хоть и поссорились, но как-то это плохо. Да и вообще мне так стыдно… За всё, — закончила я со вздохом.

Полина прижала мою голову к своей груди. Настроение вновь прошибло дно Марианской впадины. В который раз за день уже.

— Не переживай. Я думаю, этот твой Саша скоро появится, и все решится.

— Еще неизвестно, как решится, — ответила я тихо. К горлу снова начал подкатывать ком, когда подумала о том, что он может обвинить меня во всех грехах и послать. Я ж с ним даже по-дружески общаться не смогу… — Всё плохо.

— Ну почему?

— Я просто не знаю, что мне вообще делать. Надо как-то с подругой помириться, ибо я виновата сейчас перед ней. Да и с Сашей не понятно ничего. Пропал как-то внезапно… А Вконтакт я уже второй день не захожу — боюсь. Полина, что мне делать? — я подняла голову и посмотрела на тренершу. Та ободряюще улыбнулась и слегка отстранила меня.

— Послушай, — заговорила она, с привычным задором глядя мне в глаза, — ты слишком много думаешь об этом. Оно, конечно, понятно, но все-таки попытайся как-нибудь отвлечь себя. Попроси маму приготовить что-то такое, от чего у тебя текут слюнки независимо от обстоятельств. Поделай что-нибудь, что тебе нравится.