Чтение онлайн

– Я сирота, а нас обычно забирают из детских приютов, если руки и ноги на местах.

– А много вообще искалеченных? – с интересом спросила девушка.

– После ваших нападений – хватает, – мрачно ответил я, слегка натягивая поводья, чтобы конь замедлился: дорога впереди была еще более ухабистая.

Алиса на некоторое время замолчала. Я посмотрел вперед, к горизонту – вдалеке показались горы. Видимо, наутро нас ждет великолепный вид. Никогда не видел подымающегося из-за скалистых вершин солнца, но слышал, что это красиво. Кстати, говорят, вампиры не любят полуденного света. То, что мы с Алисой пережидаем самые яркие часы в тени, косвенно подтверждает эти слухи.

– А ты не думал, что это естественно? То, что вампиры поедают людей. Понятное дело, тебе не легче от того, что это уже обыденный процесс в жизни всего мира, но… – Алиса замолчала, набирая воздух. – Не надо обожать. Надо просто перестать ненавидеть и успокоиться. Такие, как мы, тоже хотят жить.

– Как и ваши жертвы.

– Но с чего ты взял, что убитые заслуживают жизни больше нас?

Я на секунду замолчал, собираясь с мыслями, но в какой-то момент мне на щеку опустилась мелкая мошка. Отвесив себе пощечину, я осмотрел пыльную ладонь и вздохнул.

– Алиса, давай договоримся. Я обычный солдат, поэтому не пытайся обсуждать со мной такие сложные вопросы. Я сирота, и многие мои знакомые и друзья умерли от вампиров. Вдобавок, вы – дети того, что противопоставлялось всему светлому в нашей религии, поэтому моя ненависть имеет почву.

– Ты слишком легко принял меня, как для того, кто так сильно верует, – заметила Алиса.

– Потому что ты нарост, от которого я не могу избавиться. Как только я смогу тебя бросить, я брошу.

– Хорошо, а если я зайду с другой стороны. Ты говоришь о светлом. То есть, инквизиторы – это те, кто несут свет вашей религии? Если да, то откуда у тебя дырки в теле? А со лба тебе кто мясо соскоблил? Думаешь хоть немного?

– Это их работа. Они инквизиторы, а я – демон. Ничего личного.

– Слишком много самопожертвования. Где твоя злоба, демон, а? – Алиса обернулась, но в этот момент я обхватил ее за талию и резким движением ссадил с коня. – Эй, что ты делаешь?!

– Я хочу ехать в спокойствии. И одному в седле гораздо удобнее.

– Ладно, стой, останови коня! – девушка с опаской взялась за поводья и встала у моей ноги. – Ко мне-то злость не проявляй. Я же не знала, что эта тема тебя так сильно бесит.

Я протянул ей руку и помог забраться обратно. Дальше меня преследовала лишь тишина, нарушаемая похрапыванием коня и шумом утренней дороги.

Зачастую, вспоминая про времена учебы в Академии, мне кажется, что я постарел. Навязчивое, наивное чувство – раньше времена были чуть легче, я многого не умел и смотрел на все совсем иначе. Может, это вопрос насущных дел и того, чем ты постоянно занят. Убивая вампиров и дежуря на ночных улицах грязного города, я был будто старик, вечно сидящий в своем кресле; а попав в ситуацию, когда приходится скрываться от прошлого и путешествовать с вампиром на одной лошади, я чувствую свежий ветер, дующий прямо в лицо. Наверное, поэтому иногда рядом с Алисой ощущаю, будто стал моложе.

Поселение было скрыто в лесной тиши. Ни я, ни Алиса в нем раньше не бывали – случайно нашли на старой карте небольшую отметку. Под ней, как оказалось, скрывалась деревушка, пышущая жаром жизни, таящейся промеж лесных стволов.

Конь въехал в поселение медленно, неуверенно, будто стесняясь: каменных домов по бокам, больших кладей с дровами, заготовленных для зимы, редких людей, смотрящих на наш с Алисой дуэт мрачным взглядом.

Детвора, завидев нас, тут же куда-то умчалась.

– Почему-то мне показалось, что они узнали надписи на моем плаще, – пробормотала Алиса, но я тут же ответил:

– Дети тихих поселений никогда не любят чужаков. Так уж их воспитывают.

«Хотя не исключено, что их напугал мой вид, – подумал я про себя. – Все-таки, разодранный инквизиторский мундир и повязки на теле и голове могут вызвать ложное впечатление».

Говоря о перевязи – она во время пути успела пропитаться кровью. Алиса больше не питалась, поэтому и раны мои перестали заживать так, как им следовало, исходя из моих возможностей. Все-таки, дырки в теле – явный минус.

 Местный кабак встретил нас дружелюбной и многообещающей вывеской: жареный поросенок с яблоком во рту и чертиком, сидящим в ухе. При виде этого местного художественного шедевра мое настроение поднялось до небес.

– Что-то мрачновато, – подметила Алиса.

– Самое оно, – с широкой улыбкой ответил я. – «Напиться до чертиков», слыхала? На вывеске об этом и идет речь. Напиться и нажраться, ни больше, ни меньше.

– Напьешься, станешь свиньей, подадут тебя на стол с таким же яблоком. Как в одной сказке, слышал? – Алиса спустилась с коня, держа его за поводья и терпеливо дожидаясь, пока я соизволю последовать за ней.

– Мне сказок не читали, – кряхтя начал я, соскальзывая с лошадиного крупа и морщась от неприятных болей по всему телу, – но с уверенностью могу сказать, что если мне позволят хорошо отоспаться, то пусть подают хоть с яблоком во рту, хоть со сливами…

– Не продолжай, – угрюмо оборвала меня девушка.

– Я хотел сказать «со сливами в ноздрях», но раз уж ты такая, то ладно, – рассмеялся я, привязывая коня к столбу.

Дверь скрипнула, впуская нас в прокуренное, продымленное, просаленное помещение: типичный сельский кабак, которых я за свою жизнь повидал всего пару штук, но этого хватило. Я тут же направился к стойке, лавируя между кривыми столиками, грубо сколоченными стульями и дрыхнущими телами. Было не слишком поздно, но для пьяниц всегда ночь. А Алиса осталась позади – стоять у окна, следить за нашим транспортом, который начал недовольно ощипывать траву у крыльца кабака.

Трактирщик посмотрел на меня косым взглядом жирной морды и расплылся в улыбке, когда я выложил на стойку последнюю нашу с Алисой мудрию – золотую монету.

– Пожрать, попить и поспать, – сказал я, медленно переправляя монету через лужицы пролитой выпивки и куски чего-то жирного и размокшего.

Трактирщик ловко выхватил монету из-под моего пальца, деловито протер ее тысячелетней тряпочкой, которая используется и для протирки посуды, и для протирки стойки, и для протирки рук, попробовал на зуб и удовлетворенно кивнул.

– Присаживайся, мужик, пойдет кобыла.

И тут же отвернулся, работая над стаканом для «мужика». Я удовлетворенно кивнул и обернулся посмотреть на Алису. Она уже выходила, напоследок глянув на меня. В общем-то, за нее я не переживал, девушка толковая, клыки острые и крепкие, конь есть…

– А ты откуда заехал? – спросил трактирщик, выставляя мне кружку эля. – И что будешь: что-нибудь зажаренное или завяленное?

– И того, и другого понемногу, – махнул рукой я, принимая в ладонь добротную деревянную посудину со сладковатой, но дешевой выпивкой. – Да так, с запада приехал. Ничего особенного. Путешествую, скитаюсь.