Чтение онлайн

– Абедалониум не сумасшедший. Не нормальный, в том смысле, как понимают нормальность обычные люди, но не сумасшедший.

– На каком основании вы сделали вывод?

Ощущение полного погружения в картину исчезло, теперь Феликс просто стоял в зале, отведённом для главной работы Абедалониума, и просто говорил с девушкой, которая вырвала его из облюбованной Демоном пустыни. Или – из падающей сверху тьмы.

– Абедалониум много пишет, и его работы не деградируют, остаются на очень высоком уровне, – произнесла незнакомка. – Недотягивают до «Демона», но действительно хороши – это признают даже недруги Абедалониума. «Демон» – его пик, какой бывает у каждого мастера. И в нём нет ничего болезненного.

– В мастере?

– В «Демоне». Его писал не сумасшедший, а великий художник, достигший вершины своего таланта.

Ответ прозвучал очень искренне и заставил Вербина уточнить:

– Вы искусствовед? Или экскурсовод?

– Мы, питерские, все немного и то и другое, – рассмеялась девушка. – В городе невозможно иначе.

– Надеюсь, это бесплатно?

– Обсудим позже. – Она поправила шапку. Но не кокетливо, а по необходимости – та слишком съехала на лоб. – Так что картина? Завораживает?

– Почему вы об этом спрашиваете?

– Вы стали покачиваться.

– Я напевал песню.

Обмануть не получилось. Но не потому, что Феликс плохо лгал, как раз это он делал хорошо, а потому что незнакомка знала правильный ответ.

– В этом зале многие начинают «напевать песни», – неожиданно серьёзно произнесла девушка. – И знаете, что интересно? С фотографиями не работает. С репродукциями не работает, даже с очень хорошими. Только с оригиналом.

– Что именно не работает?

– Вы знаете что. – Девушка задумчиво улыбнулась. – С этой картины началось восхождение Абедалониума. «Демон скучающий» заворожил всех и продолжает завораживать, стоит ему появиться на публике. Я понятия не имею, как получилось, что ему выделили отдельный зал, но знаю, что, находясь среди других картин, «Демон» не оказывает настолько сильного воздействия. Ну, как знаю – читала об этом. Оригинал я впервые увидела в день открытия выставки. – Она выдержала короткую паузу. – Так вот, все говорят, что когда картина находится в окружении других работ, то немного теряется. Чтобы бить по-настоящему, «Демону» нужно отдельное помещение. И, как видите, организаторы тщательно соблюли все необходимые условия… – Незнакомка резко повернулась к Феликсу: – Неужели вы ничего не почувствовали?

– Почувствовал, конечно, – признался Вербин. – Но меня легко шокировать: я человек чувствительный и восприимчивый.

– Вы не производите впечатление восприимчивого человека.

– Это потому, что я сегодня не брился.

– Вы побрились.

– Я пошутил.

– А-а. – Девушка не знала, как реагировать на странные замечания Феликса, поэтому продолжила говорить о картине: – Никто не знает, что именно Абедалониум вложил в полотно: то ли грусть, то ли тоску, то ли отчаяние или владеющий им ужас, но все понимают, что, работая над «Демоном», он находился в дичайшем эмоциональном состоянии. И сумел запечатлеть его в красках. Вы верите, что картины могут впитывать эмоции автора, а потом делиться ими со зрителями? Верите?

– Я видел «Мальчика нет».

– И что?

– Я почувствовал ужас ребёнка.

– В тот момент вы уже знали, что ребёнок в ужасе?

Вербин понял, что имеет в виду незнакомка, прищурился и согласился:

– Вы правы.

Девушка оставила признание без комментария.

– Мы знаем про ребёнка, но ничего не знаем про Демона. Но мы чувствуем и его скуку, и его ярость. И нам…

– Неуютно.

– Да. – Она чуть повела рукой. – Вы обратили внимание, как мало в зале людей? А ведь посетителей много.

– Все идут к «Мальчику».

Однако у незнакомки было своё мнение на этот счёт:

– Здесь не задерживаются, потому что «Демона» тяжело воспринимать. Не заметишь, как начнёшь… – Она сделала очень короткую, но заметную паузу. – …Напевать песню.

Вербин рассмеялся, показав, что не обиделся, и это позволило девушке спокойно продолжить рассказ:

– «Демон скучающий» настолько сильное полотно, что принялся обрастать легендами с того мгновения, как его явили публике. Я допускаю, что это был очень грамотный пиар-ход, что те случаи, когда люди падали в обморок или впадали в транс, сознательно раздували, но я думаю, что если среди них и были подставные, то не все.

– Достаточно начать, дальше начинает работать психология, – заметил Феликс. – Мнительным людям начинает казаться то, чего на самом деле нет.

– Скорее всего так и было, – согласилась незнакомка. – Но один человек действительно умер – сердце не выдержало, а сотрудники музея отказывались работать и даже входить в зал, где был выставлен «Демон». Так возник первый связанный с ним скандал. – Она повернулась и посмотрела Вербину в глаза. Разумеется, снизу вверх, поскольку ростом она была не больше метра восьмидесяти. Скорее, меньше. – Но об этом вы наверняка знаете.

Девушке было лет двадцать пять, плюс-минус. На голове – чёрная трикотажная шапка-колпак, из-под которой на плечи падали длинные прямые волосы цвета горького шоколада – незнакомка была тёмной шатенкой. Глаза скрывают чёрные круглые очки, нос небольшой, чуть вздёрнутый, губы красивой классической формы, резко очерченные. Природой очерчены – макияжем девушка сегодня пренебрегла. Чёрная кожаная куртка, короткая, неспокойного кроя, под ней – чёрная футболка с серой надписью на английском. На поясе повязана тёплая клетчатая рубашка, чёрная с синим, видимо, сняла, когда вошла в «Манеж». Немного рваные джинсы и чёрные кроссовки. Завершали наряд браслеты и «фенечки» на запястьях и несколько цепочек с разными кулонами на груди.

«Гранж», как он есть.

– Не думал, что сейчас так носят.

– Сейчас носят так, как нравится, – ответила девушка. Поправила чёрный кожаный рюкзак и протянула руку: – Вероника.

– Очень приятно. Феликс. – Вербин улыбнулся. – Глаза покажете?

Вопрос сбил девушку с толку:

– Что?

– Глаза покажете? – спокойно повторил Феликс.

– А-а… – Она быстро взяла себя в руки. – Профессиональное. Понимаю. – Сдвинула очки к кончику носа и чуть опустила голову, продолжая смотреть на Вербина снизу вверх: – Достаточно?

Глаза тёмно-зелёные, внимательные, брови чёрные. Взгляд весёлый, слегка ироничный, на губах – лёгкая улыбка.

– Откуда вы меня знаете?

Отпираться Вероника не стала.

– От Олега Юркина. – Очки вернулись на место. – Он очень заинтересовался делом Кости Кочергина и всеми нашими событиями: картинами, Абедалониумом… Много меня расспрашивал. А вчера написал, что вы едете в Питер и сегодня обязательно придёте на выставку. Я вас уже три часа жду. Увидела возле «Мальчика», хотела подойти, но вы встретились с Володей, решила не мешать. Потом вы ушли, я испугалась, что совсем, но подумала, что к «Демону» вы точно вернётесь, и не ошиблась. – Следующая улыбка получилась хитрой. – Вербин, давай на «ты»? Не такой уж ты старый и серьёзный, как я думала. Ты ведь не против?