Чтение онлайн

– Я знаю.

– Как ты стала с ним гулять?

– У меня Бессонница.

Барменша кивнула так, что стало понятно: она услышала именно «Бессонница» – с заглавной буквы, как произнесла девушка.

– Но утром ты не чувствуешь себя разбитой.

– Совсем нет. Я сплю час, может, два, но просыпаюсь полная сил.

– Он умеет договариваться со Временем.

– Наверное, – протянула она, отметив про себя, что не задумывалась об этом. Как барменша, которая не додумалась открывать заведение раз в двести лет. Интересно, у неё получилось бы? – Но что Город даёт Времени взамен?

– Своё величие.

– А вдруг он позволяет разрушать себя, чтобы мы, иногда, могли быть счастливы просто потому, что он есть?

– Мы и так счастливы тем, что он есть. Мы – те, кто живёт с ним, а не здесь.

– Я понимаю разницу.

– Не сомневаюсь.

– Потому что он гуляет со мной?

– Потому что иначе он бы с тобой не гулял, – ответила барменша. И объяснила: – Город не ищет любви, но принимает её. Не красуется: посмотри на меня, полюби меня, а открывается тем, кто любит. Только так правильно: если любишь – получаешь всё, если нет – ползаешь по мостовым и тротуарам подобно червям.

– Червей много.

– Черви заметнее – о них пачкаешься, поэтому и кажется, что их много, – не согласилась барменша. – Но в действительности это не так. Людей больше.

– Поверю на слово. – Она огляделась, заметила опущенные ставни и спросила: – Почему всё закрыто?

– Потому что все ушли.

– И закрыли тебя здесь? И меня?

– Они нас не заметили. – Барменша поправила кепку и улыбнулась.

– Как? А впрочем… – Она посмотрела барменше в глаза. Заметила в них улыбку и улыбнулась в ответ. Глазами. – Зачем я здесь?

– Они все рисуют часы, но никто не рисует меня.

– Я пишу.

– Прости. – Прозвучало очень искренне.

– Многие ошибаются.

– Мне – не следовало.

– Забудь об этом.

– Ты напишешь мой портрет? – спросило Время.

– Я должна была сама предложить, – ответила она.

21 апреля, пятница

Утро началось с хороших новостей.

И подоспели они точно к завтраку: едва Феликс приступил к омлету с ветчиной и сыром, как позвонил Гордеев и сообщил, что оперативники, изучавшие видео из отеля, наконец-то отыскали кое-что важное.

– Но сначала насчёт альбома с карандашными зарисовками: криминалисты обнаружили на нём только отпечатки Чуваева. И его ДНК.

– А на карандашах?

– И на карандашах. – Никита помолчал. – Этого достаточно, чтобы признать Чуваева Абедалониумом?

– Нет, – хмуро ответил Вербин.

– Нет? – удивился Гордеев. – Опять нет? Почему?

– Потому что я не видел, как Чуваев делает эти зарисовки. Ты можешь отдать альбом какому-нибудь искусствоведу, чтобы он дал заключение: Абедалониум это рисовал или нет?

– Ну ты и задачи ставишь.

– А в чём проблема? Искусствоведы закончились?

– В Питере? Никогда.

– Я так и думал, – усмехнулся Феликс. – И пришли мне, пожалуйста, фото картинок из альбома.

– Сделаю, – пообещал Гордеев. – Теперь по отелю. Девчонки не ошиблись и никого не проморгали: мои пацаны просмотрели видео за всё время проживания Чуваева и клянутся, что он всегда являлся один, гостей не приводил и в его номер входили только горничные.

– Мило, но бесполезно. – По голосу Никиты Вербин догадался, что ему готовят сюрприз, и решил поддеть товарища.

– Дослушай до конца.

– Я весь внимание.

– Ребята у меня толковые, поэтому забрали записи не только внутренних видеокамер, но и внешних. Внимательно всё изучили и на одной записи увидели, что Чуваев выходит из отеля, проходит по улице и останавливается, словно с кем-то здоровается за руку. Парень, который его ждал, находился вне поле зрения видеокамеры отеля, видимо, знал о ней, но когда мои ребята поняли, что Чуваев с кем-то здоровается, они проверили камеры на возможном пути следования и получили изображение нашей парочки: Чуваев и незнакомец.

– Почему ты использовал определение «парочка»? – поинтересовался Вербин.

– Если бы их было трое, я бы сказал «троица». А что?

– Ничего.

Гордеев хмыкнул и продолжил:

– Короче, двенадцатого апреля, в среду, Чуваев вышел из отеля в восемнадцать ноль девять, встретился с неизвестным человеком и вместе с ним куда-то пошёл…

– Двенадцатого апреля вечером?

– Да.

– Подожди… Мне тут прислали расшифровку путешествий чуваевского телефона.

– Жду.

Вербин посмотрел журнал, скинул его Никите, извинившись, что вчера «напрочь об этом позабыл», а увидев дату, покачал головой.

– Телефон находился в номере отеля.

– А Чуваев сидел в баре «Деловая тыква» с человеком, который не хотел светиться на видеокамере.

– Интересно…

– Сходишь туда?

– Обязательно. – Говорить, что в «Тыкве» он уже был, Вербин не стал, не хотел обсуждать этот вопрос по телефону.

– Сейчас сброшу фотографии неизвестного.

– Спасибо. – Феликс выдержал паузу. – Твои ребята молодцы, Никита, отлично работают.

– Будешь должен.

– Ты точно питерский?

– Потом обсудим, – шутливо пообещал Гордеев. – Ты ведь помнишь, что мы собирались к Кочергиным?

– В пятнадцать.

– Они попросили приехать утром. Сможешь?

– Разумеется.

– Адрес я скинул, встретимся на месте.

Поэтому завтрак Феликс вновь доедал наспех. Затем быстро собрался, указал навигатору конечную точку, выехал и позвонил Шиповнику.

– Егор Петрович?

– Откуда звонишь? – осведомился подполковник.

– Из Эрмитажа.

– Подтягиваешь образовательный уровень?

– Ну, зачем-то же вы меня отправили в командировку.

– Преступника ловить. – Шиповник перешёл на деловой тон: – Получится привязать Орлика к убийству Чуваева?

Детали вчерашних событий подполковник узнал из отчёта, который Вербин написал поздно вечером.

– Пока такой возможности не вижу, – честно ответил Феликс. – Орлик не ездил в Москву четырнадцатого, есть свидетели, что он находился в Питере. А если он нанял профессионала…