Чтение онлайн

– О чём вы хотели поговорить? – Далее последовал демонстративный взгляд на часы.

– Ни о чём, – равнодушно ответил Вербин.

Гордеев предпочёл помалкивать, отдав разговор в руки московского гостя.

– Тогда я пошёл?

– Я не хочу говорить, – продолжил Феликс. – Я хочу услышать ответы на вопросы, которые вы знаете, Игорь Альбертович.

– Перестаньте говорить загадками. – Голос по-прежнему звучал уверенно, однако то, как Моисеев потёр руки, выдало охватившую адвоката нервозность. – Никита, что происходит? Почему я подвергаюсь давлению?

– Мы просто задаём вопросы, – пожал плечами Гордеев.

– Почему вы занялись делом Кости Кочергина?

– Потому что оно даёт прекрасную возможность сделать себе по-настоящему громкое имя и надолго, если не навсегда, остаться на слуху. Если вы хотите обвинить меня в цинизме – пожалуйста, вам никто не мешает. Да, я циничен, но такова жизнь. Я бесконечно сочувствую Василию Андреевичу и Марии Петровне и с ужасом думаю о том, что произошло с Костей… По вашим вопросам я догадался, что вы предполагаете или уже знаете… – Моисеев на мгновение сбился, и это не было игрой. – И я в ужасе от того, о чём догадался. И надеюсь, вы поймаете мразь, которая учинила с ребёнком то, что вы предполагаете… Или знаете… И буду делать всё, чтобы добиться справедливости для Кости и его родителей. Я им нужен, а они нужны мне. Поэтому я занялся делом Кости Кочергина. Теперь мы можем попрощаться?

– Вы не представляли интересы семьи, когда Костя пропал, – мягко произнёс Феликс, делая вид, что сверяется с заметками.

– Восемь лет назад я только начинал карьеру.

– Когда стали представлять?

– На той неделе. – Моисеев сумел удержаться и не потереть руки. Но на этот раз его выдал дрогнувший голос.

– Когда именно?

– Почему вы спрашиваете?

– Я просмотрел связанные с делом материалы. – Вербин намеренно произнёс фразу как ответ на полученный в начале разговора совет. – В том числе интервью и репортажи за пятницу. Вы фигурируете в большинстве из них. Кстати, позвольте поздравить, вы весьма фотогеничны.

– Спасибо. – Моисеев кашлянул. – А в чём вопрос?

– В пятницу скандал только начался. Как получилось, что вы появляетесь даже в самых первых репортажах?

– Ну… – Вопрос был ожидаемым, но Моисеев всё равно смутился.

– Чёрт возьми, Игорь? – Никита растерянно посмотрел на адвоката. – Ты тоже получил конверт?

– Игорь Альбертович, вы – хороший профессионал, деятельный, энергичный, и поэтому были выбраны. – Феликс в упор посмотрел на Моисеева. Очень резко. – Я хочу знать, кем вы были выбраны?

В ответ – молчание. Но молчание столь красноречивое, что Гордеев снова не выдержал:

– Игорь, вспомни, о чём я говорил двадцать минут назад.

Но, судя по выражению лица Моисеева, в напоминании не было необходимости, он уже понял, что ответить придётся – и ответить честно. Играть в молчанку или отрицать очевидное не имело смысла, в этом случае полицейские станут смотреть на него так, как адвокат не хотел, чтобы на него смотрели. Ответить придётся. Но первый шаг всегда даётся с трудом.

– Не думаю, что ваш рассказ нас сильно удивит, Игорь Альбертович. Будем откровенны: вы должны даже не рассказать, а подтвердить то, что я уже знаю.

– Вы не знаете, вы догадались.

– Просмотрел материалы, – уточнил Феликс. И вопросительно поднял брови.

И Моисеев сдался:

– Мне дали время подготовиться.

Никита выругался, но тихо, едва слышно. И в разговор по-прежнему не лез – его вёл Вербин.

– Каким образом?

– Я получил письмо на два дня раньше Кочергиных. Там было сказано, что планируется большой скандал ради восстановления справедливости и наказания высокопоставленных преступников. Мне было предложено представлять интересы семьи, потому что Кочергины люди простые и не потянули бы такой проект без помощи и руководства.

– Почему предложили вам?

– Потому что я хорош и амбициозен.

– Кто доставил конверт?

– Частный курьер.

– Сколько времени вам дали на размышление?

– Примерно два часа.

– Как вы должны были подтвердить согласие?

– Помимо письма и фотографий, в конверте лежала флешка с паролем от кошелька с биткоинами. В течение предоставленного мне времени я должен был или забрать их, или нет.

Как поступил Моисеев, можно было не уточнять.

– Я составил план действий, в четверг пришёл к Кочергиным и сказал, что был на открытии выставки Абедалониума и узнал их сына на картине «Мальчика нет».

– Они не удивились?

– Удивились, конечно, но я сказал, что принимал участие в поисках Кости, был волонтёром и расклеивал листовки в своём районе. Это, кстати, правда.

Моисеев посмотрел на Никиту, тот кивнул, но снова промолчал.

– Когда я позвонил, дома была только Мария Петровна. Мы договорились о встрече. После этого Мария Петровна позвонила мужу и попросила его пораньше прийти с работы. Возвращаясь, он нашёл в почтовом ящике конверт. Через четверть часа приехал я. Дальше вы знаете.

– Больше с вами не связывались?

– Таким было условие.

– Письмо сохранилось?

– И конверт, и всё содержимое.

Их, конечно, тщательно изучат, но опыт предыдущих экспертиз подобных конвертов показывал, что никаких следов на них найдено не будет.

– Почему не рассказал? – угрюмо спросил Никита.

Моисеев нервно дёрнул плечом.

– Не думал, что это имеет значение. В письме было сказано, что такие же конверты будут разосланы журналистам, и я решил… Ну, в общем, решил вот так. – Пауза. – Никто не сможет упрекнуть меня в том, что я плохо отстаиваю интересы Кочергиных.

И это было правдой.

Через некоторое время, когда Моисеев вернулся в квартиру, а полицейские подошли к машине Вербина, Феликс закурил и поинтересовался:

– Что скажешь?

– Абедалониум тщательно готовил скандал. – Никита пожал плечами. – Но мы об этом знали.

– Одно дело – разослать сообщения журналистам, и совсем другое – подготовить адвоката и прилично ему заплатить. Теперь я абсолютно уверен, что речь идёт не только об Орлике.

– Их там целая банда богатых, озверевших от вседозволенности подонков. – Гордеев сплюнул. – Поэтому Абедалониум хочет сделать расследование максимально открытым – чтобы никто не ушёл от наказания.

– Хочет или хотел? – неожиданно спросил Вербин.

Никита осёкся. Поправился:

– Да, хотел… – Но тут же поинтересовался: – Почему ты уточнил?

– Не могу понять, как человек, разработавший настолько сложный план, позволил себя убить?

– Все ошибаются, – проворчал Гордеев.

– Но кто ошибся в данном случае?

– В смысле? – не понял Никита. – Я имел в виду Абедалониума.

– А я имел в виду, что смерть Абедалониума ничего не изменила и не остановила, – объяснил Феликс. – Убив его, враги просчитались.