Чтение онлайн

– А куда подевались водители?

– Лучше об этом не думать.

– А мы выйдем?

– Конечно.

– Почему ты так уверен?

– Меня не оставляет уверенное ощущение.

– Ощущение уверенности?

– Или уверенность ощущения.

– А где мы выйдем? – спросила она.

Он сначала наморщил лоб, видимо сверяясь с ощущением уверенности, а затем ответил:

– Думаю, где-то в районе Лиговки.

– Невозможно.

– Почему?

– Ты сам сказал, что я вошла в Плутание на Васильевском, но при этом точно помню, что не пересекала Неву.

– Это Плутание, детка, – улыбнулся он. – Питерское, а потому – совершенно невозможное.

Следующая арка вывела их на улицу, которая, конечно, показалась знакомой. Но доверять тому, что кажется, она не захотела и подбежала к табличке:

– Пушкинская?

– Подумаешь, немного ошибся, – пожал плечами он. – Но Лиговка совсем рядом.

– Мне не нужна Лиговка.

– А что тебе нужно?

– Понять.

– Если не сможешь почувствовать, то никогда не поймёшь, – вдруг очень серьёзно ответил он.

– Что я должна почувствовать? – тихо спросила она.

И услышала:

– По-настоящему почувствовать себя в Городе, с которым танцуешь.

23 апреля, воскресенье

– Если бы знала, чем всё закончится, я бы сама их наняла, – задумчиво произнесла Вероника, и не было понятно, шутит она или говорит всерьёз. Девушка недавно проснулась, но с кровати не поднялась, лежала на спине, заложив левую руку за голову, и разглядывала потолок. – В самый первый вечер наняла бы. Ну, может, во второй. Нет, во второй ты был без машины, а в такси не так романтично. Хотя нет, как раз в такси было бы романтично: ты бы обнимал меня всю дорогу, а я бы успокоилась и потихоньку заснула на твоём плече. Да, нужно было нанять их именно во второй вечер… И вообще, Вербин, какого чёрта ты вчера приехал на машине? В результате никакой романтики и я всю дорогу чувствовала себя ужасно одинокой.

– Я сидел за рулём, на соседнем сиденье.

– Я. Чувствовала. Себя. Одинокой. У тебя есть что сказать по этому поводу? Если нет, мог бы просто промолчать. А ещё лучше – извиниться перед тем, как промолчать.

– Извини.

– Правда? – У Вероники вспыхнули глаза, но она продолжила смотреть в потолок. – Очень хорошо. Хочешь что-то добавить?

– У тебя не очень удобный диван.

– Это старый диван, он мне дорог как память. Что ты ещё хочешь сказать?

– Кофе остывает.

– Ой, я совсем о нём забыла! Спасибо. – Вероника перекатилась на живот и посмотрела Феликсу в глаза. – И спасибо, что не полез меня вчера раздевать.

– Не за что. – Вербин ответил на взгляд девушки, взял с подноса кружку и сделал первый утренний глоток чёрного кофе.

– Ты повёл себя, как благородный человек. – Вероника уселась, потому что пить лёжа неудобно, и взяла свою кружку двумя руками. – Не думала, что в Москве такие остались.

– Да, в Москве ещё остались москвичи. Нас мало, но мы есть.

– Сноб. Сейчас, небось, ругаешь себя? А я не знаю, как относиться к твоей вчерашней робости: как к милому проявлению воспитанности или как к глупости? Но то, что от машины до дома ты нёс меня на руках, было очень… – Она не подыскивала нужное слово, она специально его не произнесла. – Я мало что помню, но почувствовала, что именно тогда пришла в себя. Мне стало тихо и тепло. – Ещё одна пауза. – Спасибо.

– Я сказал твоей соседке, что ты пьяна в доску.

– Мы никого не встретили.

– Ты же ничего не помнишь, – притворно удивился Феликс.

– Во мне пропала великая актриса, Вербин. А может, ещё не пропала. Я не решила. – Вероника сделала глоток кофе и улыбнулась.

Без успокоительного вчера не обошлось. Да и не могло обойтись, учитывая обстоятельства.

Феликс вытащил рыдающую девушку из арки, усадил в машину, велел проглотить таблетку и запить водой. И воду, и нужные препараты он всегда держал под рукой. Пока ехали, таблетка начала действовать, Ника затихла, стала сонной, вот Вербин и отнёс её в дом. Определил, где спальня, оставил одну, велев переодеться ко сну, минут через пять заглянул, увидел, что натянувшая пижаму девушка сидит на кровати, бессмысленно глядя в одну точку, и отправил чистить зубы. Дождался, уложил, хотел выйти, но Ника, не открывая глаз, очень по-детски попросила: «Останься, пожалуйста». И Феликс лёг рядом, не раздеваясь, поверх одеяла. Девушка прижалась к нему и мгновенно заснула. Вербин планировал побыть с Никой минут десять, а затем перейти на диван, но его самого сморило, и проснулся он чуть меньше часа назад. Осторожно, ухитрившись не потревожить девушку, поднялся с кровати и вышел из комнаты. Привёл себя в порядок, отправился на кухню, но по дороге заглянул в другие комнаты, без задней мысли, просто осмотреться. А вот кухню обыскал внимательно, особенно холодильник: нужно было понять, где что лежит и можно ли рассчитывать на завтрак? Обыск закончился быстро, результаты оказались примерно такими же, как если бы Вербин проводил исследования собственной холостяцкой кухни. Но кофе он нашёл, причём хороший кофе. Подождал, а услышав, что девушка шумно заворочалась – специально, конечно, сварил кофе и вернулся в спальню.

– И ты опять врёшь, Вербин, – ты не спал на диване. Я, конечно, вчера была не в форме, потому что ты меня чем-то опоил, но ты так храпел…

– Я не храплю.

– Об этом будешь рассказывать какой-нибудь несчастной на первом свидании.

– То есть тебя мой храп несчастной не сделал?

– Я рада, что ты быстро сознался, не люблю тратить время на пустяки.

Они рассмеялись, но, возвращая на поднос кружку, Ника стала серьёзной, и Феликс негромко спросил:

– Чего они хотели?

– Я не помню.

Врать она не умела. Или не умела врать ему.

– Ника, не заставляй меня сожалеть о том, что я вчера нарушил все существующие правила, – мягко произнёс Вербин. – На тебя было совершено нападение, и это не шутки. Пожалуйста, скажи, чего они хотели?

– Спрашивал… – Девушка едва заметно дёрнула плечом и на вопрос отвечала намного медленнее своей обычной речи. – Он спрашивал, кто прислал информацию о Косте Кочергине. Почему я была в Куммолово? Знаю ли я Абедалониума? Хотел ещё что-то спросить, но тут мимо пролетел его напарник и он меня отпустил. Вербин, чем ты его ударил? Всё-таки взял с собой бейсбольную биту? – Две последние фразы Ника произнесла обычным тоном, приободрилась, вспомнив процесс спасения. – Почему ты не стал в них стрелять? Потому что здесь Питер, а не Москва? Культурная столица?

– Больше ни о чём не спрашивал?

– Я же сказала: не успел. Вербин, ты меня вообще не слушаешь? А ведь мы даже не женаты!

– Это хорошая новость, – протянул Феликс.

– То, что мы не женаты?

– То, что они задавали эти вопросы.

– Почему?

– Вопросы означают, что у них нет доступа к полицейским материалам. То есть нашим удалось качественно засекретить ход расследования.

– Вербин, ты реально нездоров, – всплеснула руками Ника. – Я перепугалась, понимаешь? Я была в шоке. На меня напали. Мне сдавливали горло и бог знает что хотели со мной сделать! А тебя интересует только то, что у них нет доступа к документам?

– Вижу, ты быстро поправляешься, – хладнокровно ответил Феликс. – Но давай сегодня ты не будешь выходить из дома?

– Ты в своём уме? У меня полно дел!

– Хотя бы до обеда?

– Ты принесёшь мне обед? Так мило…

– То есть ужинов тебе уже недостаточно?

– Ура! Мы идём ужинать! Вербин, я тебя обожаю! – Ника неожиданно прильнула к Феликсу, обняла его двумя руками за шею и чмокнула в щёку: – А у нас будет собака?

– Какая собака? – растерялся Вербин.

– Вижу, ты ещё не готов.