Чтение онлайн

Знал, что ставит под удар свои отношения с Никитой, но не сообщил. Потому что Гордеев обязательно доложит Васильеву и Голубеву, после чего следователь сразу же обнародует информацию об убийстве Абедалониума. Не забыв, разумеется, попенять Вербину на упрямство. Пинков Голубева Феликс не боялся, а вот сообщать журналистам о смерти художника считал преждевременным. А основания для такой осторожности отсутствовали.

Никаких оснований, кроме нюха.

Дорога до отеля отняла меньше времени, чем рассчитывал Феликс. Настолько меньше, что при желании можно было и вздремнуть перед поездкой в «Деловую тыкву», однако Вербин сдержался. Вместо этого достал ноутбук и занялся накопившейся бюрократией. Рассчитывал управиться за час, но процесс затянулся, и остановить его получилось только одним способом: через два часа Феликс закрыл ноутбук, сказав себе:

– На сегодня хватит!

И в то же самое мгновение, словно его подслушивали, раздался телефонный звонок. Взгляд на экран – Вероника. Впрочем, можно было догадаться.

– Алло?

– Я думала, сегодня мы тоже идём в «Тыкву».

– Мы? – удивился Феликс.

– Так ты всё-таки идёшь? – «удивилась» в ответ девушка. – Какой ты молодец, Вербин. Глупо, что ты мне ничего не сказал, наверное, хотел устроить сюрприз, да? Я так и поняла. Ты такой милый…

– С чего ты взяла, что я собираюсь в «Тыкву»?

– С того, что ты мне ничего не сказал.

– Потому что не собирался.

– Ой, Вербин, зачем ты опять? Мы ведь выяснили, что врать мне ты не умеешь даже по телефону. Просто прими как данность и больше не пытайся. Ты собирался, конечно, у тебя ведь там дела и прочая служба, просто не хотел меня с собой брать, ведь так? Чего ты молчишь? – Однако пауз для ответа девушка не делала. – Я ведь не обижаюсь, просто хочу услышать. В общем, подтягивайся, если будет желание, здесь сегодня народу полно, но я заняла столик на двоих и уже устала отбиваться от ищущих компанию мужиков. Вербин, ты не представляешь, сколько в Питере озабоченных самцов! Скажи, в Москве так же? И они тоже вылезают по субботам? И по пятницам, наверное? Ты ведь ходишь по барам в поисках быстрых приключений? Милый, здесь занято, а если ты останешься, я попрошу мужа взять с собой бейсбольную биту. Да, он едет, и я как раз объясняю ему самый короткий маршрут! Вербин, это не тебе! Видел бы ты его обиженную моську. Такой смешной! У тебя есть бейсбольная бита? Или тебе нельзя? Ты ведь не против, что я назвала тебя мужем? Так проще объясняться с самцами. Если скажу «мой мужчина», наверняка услышу: «А чем я хуже?» Придётся объяснять, объяснение затянется, тут приедешь ты, увидишь, почувствуешь ревность, разозлишься… Что ты мне ответил про бейсбольную биту? А так он понял, что я – приличная женщина, и отвалил. Но если захочешь, я покажу тебе этого ловеласа, объяснишь ему, что я пошутила. Хотя он не в моём вкусе. – Очень короткая пауза. – Вербин, чего ты молчишь?

Чтобы не сказать лишнего.

Феликс прекрасно понимал, насколько сильно девушка интересуется расследованием, но не ожидал, что Вероника отправится в «Тыкву» без него. Даже не предупредив. Тем более что он бы не отказал во встрече – глупо отказывать после двух предыдущих.

– Почему не позвонила?

– А почему ты не позвонил? Не знаю, как в Москве, а у нас мужчина приглашает девушку на свидание.

«А если мужчина не звонит, девушка приезжает сама…»

Однако вслух Феликс этого не сказал, потому что когда-то был женат.

И ещё потому, что прикидывал, может ли Вероника испортить ему дело в «Тыкве»? Бармены, разумеется, её «срисовали», и если Арсен заявится, могут указать на него девушке. Как поступит Вероника? В лучшем случае, позвонит ему. В худшем – начнёт пялиться на Арсена или попытается с ним познакомиться и тем выдаст себя. Если Арсен в чём-то замешан, то больше он в «Тыкве» не появится.

– Ты через сколько будешь? – осторожно спросила девушка. – Вербин, ты меня слышишь? Я что, всё испортила? Хочешь, я уеду?

– Дождись меня, – вздохнул Феликс. – Если верить навигатору, я буду через двадцать минут.

– Здорово! А, ты за рулём! Бухать не будешь? Ничего, что я уже выпила бокал? Наш столик слева от входа. На тот случай, если ты меня не узнаешь, я сейчас закажу шесть кружек пива и тарелку чипсов. А, ты же за рулём… Ладно, потом попросим перелить пиво в пластиковые бутылки. Ведь главное, чтобы ты меня узнал…

///

По субботам с парковкой в центре города плохо независимо от времени года. И даже от времени суток. Люди едут отдохнуть, развлечься, по магазинам, и даже вечером, когда по большому счёту остаётся только «развлечься», машин на улицах много. Улица, на которой располагалась «Деловая тыква», напоминала привокзальный паркинг в момент прибытия пятничного «Сапсана», но Феликсу повезло: за дом до бара освободилось место и Вербин решил, что лучше пройтись пешком, чем рисковать и ехать дальше в надежде оставить машину на пятьдесят метров ближе.

Выйдя, Феликс постоял, раздумывая, покурить сейчас или потом, вместе с Вероникой, в итоге достал сигарету, чиркнул зажигалкой, выпустил дым, проводив облачко задумчивым взглядом, затем неспешно, чтобы спокойно покурить, направился к «Деловой тыкве»… И остановился, заметив в арке парочку.

Нет, остановился, потому что заметил троицу…

Не парочку. Парочка не привлекла бы внимания, прошёл бы дальше. А троица – привлекла, заставила приостановиться и приглядеться.

Невысокий плотный парень прижимает девушку к стене, на первый взгляд – обжимаются и целуются, вряд ли на улице, пусть даже вечером и в арке, влюблённые решатся на что-то большее. Но влюблённые ли? Ведь у входа в арку стоит ещё один парень, чуть выше первого, но такой же плотный. И он не наблюдает, а следит, чтобы напарнику не помешали. Изнасилование? Семейные разборки? Ограбление? Но что можно взять у молодой девушки? Телефон? Это недолго: удар, тычок и отступление. Нет нужды задерживаться.

– Чувак, проходи. – Второй сообразил, что высокий прохожий заприметил парочку, и отклеился от стены. – Не мешай.

– А можно я тоже в очередь? – пьяным голосом осведомился Феликс. И чуть пошатнулся.

– Что? – Второй на мгновение растерялся, затем сообразил, что имеет в виду «мало что соображающий пьяница», улыбнулся…

Хотел улыбнуться, но не успел.

Потому что Феликс не пошатнулся, а вышел на удар, и в тот момент, когда второй начал улыбаться, кулак Вербина влетел ему в скулу. Сначала прямой левой, затем – прямой правой. Потому что «играет» только серия. «Никогда! – повторял первый тренер маленькому Феликсу и всем другим начинающим боксёрам. – Никогда не наносите один удар. “Двойка” или “тройка”! Только так!» Феликс наставления усвоил, и если первый удар заставил крепыша потерять равновесие, то второй отбросил на несколько метров.

Старый тренер был бы доволен.

Плотный резко обернулся, ладонь, которой он сжимал девушке рот, соскользнула, и Вероника закричала.

– Полиция! – рявкнул Вербин.

Он был готов к схватке, но плотный решил не доводить дело до драки, отскочил, дёрнул напарника за руку, помогая подняться на ноги, и они помчались в темноту питерских дворов.

– Я вышла покурить! – выдохнула Вероника, бросаясь Феликсу на грудь. – Вербин, я просто вышла покурить! Хотела тебя встретить и вышла покурить!

И разрыдалась, прижимаясь и дрожа всем телом.

* * *

Перед глазами расплывается.

Как в тумане… Или это от слёз? Или от боли? Или от страха? Или от всего сразу?

Как понять?

Как выделить главное?

Никак. Потому что и слёзы, и боль, и страх… Только тумана нет. Но изображение нечёткое – вроде, дверь? Или шкаф? Или дверь, а рядом шкаф? И какие-то полки? А рядом с ними стиральная машина? Ничего непонятно, кроме того, что очень страшно. И холодно, потому что она полностью обнажена, а в помещении прохладно. И больно, потому что после удара болит голова. Сильно стянуты руки – не пошевелить. И ноги. И тело перехватывает широкий ремень. Невозможно дёрнуться, даже если были бы силы. Но сил нет, потому что страшно.

Болит голова.

Болят руки и ноги.

Трясёт от страха и холода.

Слёзы постепенно высыхают, и она понимает, что в том, что всё вокруг расплывается, виноваты не они. И не туман, которого нет. Просто она окружена полиэтиленовой плёнкой. Плёнка на полу, потолке и свешивается с потолка, образуя прозрачные стены. Она смотрит сквозь пластиковые стены, и поэтому всё расплывается. Всё то, что позади прозрачных стен. И ещё понимает, что не ошиблась: есть и шкаф, и полки, и стиральная машина, и дверь куда-то, но они там, за плёнкой, которая отгораживает её от мира.