Чтение онлайн

– В этом вопросе я полностью полагаюсь на вас. – Вербин вежливо улыбнулся.

– Ах, да, – опомнилась девушка. – Всё время забываю, с кем говорю.

– Сделать так – моя главная задача в любом разговоре.

– Чёрт! – Полина прищурилась: – Мне нужно начинать волноваться?

– Не всё так плохо. – Феликс вернул девушке планшет, намекнув, что ждёт продолжения.

И был понят.

– Если вам интересно моё мнение, я бы сказала, что учителем Абедалониума является Зиновьев. Или же Абедалониум вдохновлялся его работами.

– Если бы мне не было интересно ваше мнение, Полина, я бы к вам не обратился.

– Вы могли найти более опытного эксперта.

– Я рад, что обратился именно к вам, Полина, ваши комментарии полны и профессиональны. И спасибо, что не использовали заумные термины, я не настолько погрузился в расследование, чтобы начать говорить на языке искусствоведов.

Девушка вновь рассмеялась, но тут же вернулась к делу:

– Вас не смущает тот факт, что Зиновьев очень давно умер?

– Смущает, конечно, – не стал скрывать Вербин. – Но если вы говорите, что по всем остальным параметрам он подходит идеально, я попробую разузнать детали его биографии.

– Хотите сказать, что возможны варианты?

– Когда мы имеем дело со сложным преступлением, возможны любые варианты, – медленно ответил Феликс. – Поэтому всё приходится проверять.

– Конечно. – За разговором они успели плотно перекусить – салат и горячее, и теперь тянули кофе, размышляя, не попробовать ли здешние десерты. – Можно задать вопрос? Обещаю, я никому ничего не скажу!

Добавление прозвучало настолько искренне, что Вербин с трудом сдержал улыбку.

– Полина, спрашивайте о чём угодно и рассказывайте кому угодно, потому что я не отвечу на вопросы, на которые не имею права отвечать.

– Конечно, – повторила девушка. – Вы знаете, почему молчит Абедалониум?

– Нет, – качнул головой Феликс.

– И вы до сих пор не знаете, кто скрывается за псевдонимом?

– В современном мире сохранить инкогнито трудно, но возможно. Абедалониум умеет пользоваться компьютером и ведёт дела через немецкую юридическую компанию. И мы пока не можем добраться до его настоящего имени.

– Немцы не помогают?

– Нет.

– Скажите, Феликс, вы… – Полине было трудно задать этот вопрос. Неимоверно трудно. – Абедалониум причастен к этому кошмарному преступлению? К гибели тех мальчиков?

– Я веду расследование.

– Вы подозреваете Абедалониума?

– Почему вы спрашиваете?

– Потому что он молчит.

– Только поэтому?

– Нет… – Девушка покрутила в руке чайную ложку. – Чем больше я думаю об этом деле… А я думаю о нём не только потому, что помогаю вам… Так вот, чем больше я думаю об этом деле, тем чаще мне вспоминается фраза, что гений и злодейство ходят рука об руку.

– Считаете Абедалониума гением? – Вербин задал вопрос очень аккуратным тоном, не допускающим ни грана иронии, и получил искренний ответ:

– До выставки, наверное, нет. Абедалониум нацелен на иностранный рынок и частных коллекционеров, поэтому «живьём» его работу я видела всего один раз. Картина мне понравилась, но не могу сказать, что была потрясена.

– Что это была за картина?

– «Радость замершая», – сразу же ответила Полина.

– Это та, на которой девушка бежит по Садовой?

– Под дождём к Михайловскому замку. – Полина едва заметно улыбнулась. – Только многие говорят, что она не бежит, а летит.

– Потому что когда радость – настоящая, иначе не получается. В такие мгновения взлетаешь.

– Бывало? – очень тихо спросила девушка.

– Бывало, – не стал скрывать Феликс.

Они всё-таки заказали по десерту, просто чтобы не тянуть один лишь кофе, и Полина продолжила:

– Я очень обрадовалась, узнав, что Абедалониум решил устроить выставку в Питере, отправилась в «Манеж» в день открытия и была потрясена, увидев «Демона скучающего». Стояла перед картиной минут двадцать, не меньше и тогда поняла, что Абедалониум – гений. Возможно, он останется гением, написавшим лишь одно гениальное полотно – такое бывает, но этого достаточно. «Демон скучающий» – картина невероятной силы. Если вглядываться, «Демон» начинает завораживать, вползать в тебя, возможно, захватывать тебя. Абедалониум не показал ничего, но показал всё. У «Демона» нет лица, но в какой-то момент начинаешь его видеть. А потом неожиданно понимаешь, что стоишь не перед картиной, а перед демоном, которому неистово скучно и который готов на всё, чтобы разогнать свою скуку. Или обуздать пылающие внутри страсти. – Полина посмотрела Феликсу в глаза. – Всё это я почувствовала в первый день выставки, когда скандала ещё не было. А когда узнала о Косте Кочергине и, самое главное, об ужасном колодце в Куммолово, то подумала: а вдруг «Демон скучающий» – это автопортрет?

* * *

Тот апрельский вечер выдался приятным, достаточно тёплым – целых плюс десять, и безветренным. И сухим. Дождь не обещали, но, выходя из дома, Валентина всё равно взяла зонтик. Стильный чёрный зонтик-трость, она его любила. И ещё любила носить в такую погоду чёрный плащ чуть выше колен, который подчёркивал фигуру, скрывая её и тем возбуждая особенный интерес.

Когда-то давно, будучи совсем молоденькой девчонкой, Валентина искренне считала, что привлекательность достигается исключительно демонстрацией тела, чем больше на виду – тем лучше. Затем ей объяснили, что воображение – лучший возбудитель, что мужчине достаточно увидеть совсем чуть, чтобы начать представлять, что скрывается под тонкой или толстой тканью, под блузкой или плащом. Сначала Валентина не поверила, всем нам тяжело расставаться с привычными стереотипами, но ей предложили понаблюдать, посмотреть, кто ценится «на рынке» и почему они ценятся, и Валентина, будучи девушкой неглупой, постепенно приняла правоту советчиков. А вместе с ней и следующую аксиому: «Классика всегда в цене». Мода приходит и уходит, она – дыхание времени, его игрушка, которую можно в любой момент заменить на следующую, но с классическим стилем время так и не научилось справляться. Он выше игр, и время с тем смирилось.

Поняв это, Валентина сделала всё, чтобы превратиться из привлекательной красотки в стильную даму, рядом с которой любой мужчина чувствовал себя как минимум бароном. Хотя… не любой мужчина, а только тот, кто мог себе это позволить. Валентина не играла в классику, а жила ею, носила одежду с таким изяществом, словно получила воспитание и выросла в благородной семье с традициями. Умела преподнести себя, бегло говорила на английском и неплохо – на французском. Надевала только настоящие драгоценности. Продавала себя, и продавала дорого. Но ведь классика всегда в цене, не так ли?

Пройдя по улице, девушка увидела остановившуюся у тротуара машину – дорогую, чёрную, уселась на переднее сиденье и улыбнулась:

– Привет.

– Добрый вечер.

– Я соскучилась. – Пошлая и лживая фраза прозвучала очень и очень искренне – правила высшей лиги требуют от игроков быть отличными актёрами. – Какие планы на вечер?

– Самые ужасные.

– Звучит интригующе.

– Ты даже не представляешь, насколько это будет… интригующе.

– Хочешь меня удивить?

– Собираюсь.

– Надеюсь, получится, – легко рассмеялась девушка.

– Уверена, что надеешься?

– Я люблю сюрпризы.

– Ты не будешь разочарована.

* * *

Заканчивая разговор – и лёгкий обед, – Феликс поинтересовался у Полины, не нужно ли её подвезти, по ответному взгляду понял, что предложение поступило вовремя, помог девушке добраться в дальний конец Петроградки и вернулся в отель. По дороге позвонил Шиповнику, доложил обстановку, рассказал, что пытается определить учителя Абедалониума, добился ворчливого: «Присылай контакты – пробьём твоих художников», – поблагодарил и на следующем светофоре отправил подполковнику имена. Затем набрал номер Никиты, попросил проверить видеокамеры, установленные в парадном Лидии, объяснив, конечно, для чего это нужно. Услышал: «Постараюсь кого-нибудь найти, но не обещаю», – понял, что всё будет сделано, и вздохнул. Чувствуя неловкость от того, что не сообщил Гордееву о сделанных Полиной выводах насчёт найденного у Чуваева альбома.