Чтение онлайн

— Немедленно, — без тени сомнения ответил Гильом. — И пожалуйста, не стесняйтесь в счете. Мы заплатим столько, сколько потребуется, за максимально качественную работу и конфиденциальность.

Доктор Легарн снова кивнул, как будто и ожидал этого.

— В таком случае, прошу пройти за мной.

Он провел нас через скрытую в стене дверь в операционную. Помещение было выдержано в стерильных белых и серебристых тонах, напоминая помещение в обычной земной больнице, но материалы, светящиеся мерным светом в видении золотых глаз, говорили о высочайшем качестве и и наверняка о баснословной стоимости. В центре стояли два кресла, больше похожие на троны из хрома и черной кожи, испещренные сложными руническими узорами.

— Прошу расположиться, — Легарн указал на кресла.

Мы сели рядом друг с другом. Хирург, водрузив на нос свой артефакт-пенсне, пристально посмотрел на Гильома. От линз потянулся невидимый луч, и я почувствовал, как мощный, но предельно точный поток маны окутал его лицо, сканируя каждый микрон, каждую пору, каждый изгиб и складку. Процесс занял не больше минуты.

Затем Легарн проделал то же самое со мной. Его взгляд, усиленный артефактом, на секунду задержался на золотом узоре на моей груди, но никаких комментариев не последовало.

Отложив пенсне, он подошел к консоли, и из нее бесшумно выдвинулся поднос с куском полупрозрачного, мерцающего перламутровым светом вещества.

Оно напоминало плотное желе, но было насквозь пропитано такой концентрацией маны, что воздух вокруг него звенел. Легарн взял его в руки, и его пальцы, движимые нечеловеческой точностью, начали лепить.

Он не спешил. Два часа, действуя в перчатках, которые, судя по ауре, были другим его личным артефактом Предания, он формировал из этой живой, отзывчивой массы тончайший слой, повторяющий каждую черту лица Гильома — форму бровей, изгиб губ, даже мельчайшие морщинки у глаз.

Получившаяся маска была невероятно тонкой и выглядела как вторая кожа, но я чувствовал исходящую от нее мощь — это был сложнейший артефакт уровня Сказания.

Затем он подошел ко мне.

— Не двигайтесь и не сопротивляйтесь потоку маны, — предупредил он, после чего наложил маску на мое лицо.

Первое ощущение было ледяным и липким, будто на кожу вылили холодный жидкий металл. Затем маска начала растекаться, впитываться в поры, сливаться с моей собственной кожей.

Легарн положил ладони мне на виски, и я почувствовал, как его мана хлынула в меня, заставляя чужеродную материю окончательно интегрироваться, «пришивая» ее к моей плоти и мана-сети.

Именно в этот момент, когда искусственная маска почти стала частью меня, я почувствовал знакомый голод. Маска Золотого Демона на моей груди отозвалась едва заметной пульсацией. Золотые нити энергетических жгутов внутри меня шевельнулись, и прежде чем я успел что-либо осознать, они протянулись к чужеродному артефакту.

Я ощутил, как созданная Легарном маска не просто интегрируется, а растворяется, поглощается, втягивается в мою внутреннюю сеть. Я не видел этого, но знал, что новая татуировка проявилась над бровями, а затем, поднявшись до Предания, слилась с «Ольвой».

И вместе с этим пришло полное понимание: теперь это была не просто маска. Я мог стать Гильомом — скопировать не только его лицо, но и тело, и даже мельчайшие повадки и манеры, которые подсмотрел за эти дни. Это было бы тотальное перевоплощение.

Легарн, закончив вливание маны, удовлетворенно кивнул. Он не заметил подмены, ведь по замыслу маска и так должна была бесследно слиться с носителем. Он просто констатировал успех и, потратив еще полтора часа, провел ту же процедуру в обратном направлении, создав и имплантировав маску моего лица Гильому.

Наконец, он отошел, его безупречный китель даже не помялся.

— Все готово, — объявил он. — Прошу проверить результат.

Мы поднялись с кресел и встали друг напротив друга. Без лишних слов, я сконцентрировался на новой татуировке на предплечье, позволив ее силе разлиться по мне. Гильом сделал то же самое, и на его лице тоже пробежала легкая рябь.

И вот, он смотрел на себя, а я — на себя. Теперь уже настолько буквально, насколько это только возможно.

###

Мы вышли из клиники на оживленную улицу. Гильом, глубоко выдохнув, проговорил:

— Обновку надо испытать, как считаешь? Слуги в резиденции — идеальные подопытные. Они замечают каждую мелочь и знают меня уже не первый год.

— Согласен, — ответил я.

— Хорошо, — начал Гильом, принимая менторский тон. — Тебе нужно запомнить несколько моментов. Первое: мои движения всегда более плавные, без твоей резкости. Осанка — прямее, плечи развернуты, подбородок чуть приподнят. Жесты… сложно вспоминать то, что делаю неосознанно… но, допустим, когда я задумываюсь, я не потираю подбородок, как ты, а слегка касаюсь указательным пальцем края губ. Следи за интонациями. Моя речь…

Я поднял руку, прерывая его поток указаний. Мне не нужна была лекция. Я снова сосредоточился на «Ольве», которая теперь помимо обычных маскировочных функций получила в комплект одно конкретное, даже очень конкретное лицо.

Я позволил ее силе не просто изменить мою внешность, но и проникнуть в мышцы, в нервные окончания, в голосовые связки. И затем я просто… отпустил себя.

Мое тело выпрямилось, плечи сами собой развернулись, руки приняли расслабленное, но контролируемое положение. Я сделал шаг — плавно, без тени моей привычной слегка взрывной энергии. Повернул голову в его сторону, и мое лицо приняло то самое выражение спокойной, слегка отстраненной учтивости.

— Я полагаю, подобные мелочи действительно могут выдать человека с головой, — произнес я, и мой голос зазвучал его ровными, выверенными интонациями, без малейшего намека на иронию. Я поднес руку к лицу и легким, почти невесомым движением кончика указательного пальца коснулся угла рта, глядя на него с легким любопытством.

Гильом замер. Его глаза расширились, в них отразился чистейший, немой шок. Он смотрел на свое собственное отражение, на свою копию, настолько идеальную, что это было почти пугающе. Затем шок сменился чем-то другим — острым, почти жадным восторгом, и также осознанием.

— Невероятно… — вырвалось у него, и это было единственное, что он смог сказать. Он медленно покачал головой. — Теперь я понимаю. Теперь я понимаю, почему ты был так уверен в себе. Эта Маска Золотого Демона… это просто чудо. Абсолютное.

Я позволил маске расслабиться, и черты лица поплыли, возвращая мне мое обличье.

— Не стоит ее перехваливать, — парировал я уже своим голосом. — У каждого чуда в этом мире есть своя цена, и у моего — в виде крайне неприятных моментов, о которых я не советую тебе мечтать.