Чтение онлайн

— О, простите меня, юный господин! — тут же заулыбалась она, делая реверанс. — Я не узнала вас! Я была груба, позволила эмоциям взять верх над разумом! Умоляю, простите старую дуру!

Я милостиво кивнул, делая вид, что принимаю ее извинения.

— Не извольте беспокоиться. Ваша ревностная защита вашей подопечной делает вам честь. — Затем я снова повернулся к Далии, но на этот раз мой взгляд был вежливо-заинтересованным, без прежней наглой прямоты. — Что привело вас в столь… нетривиальное место, леди Далия?

Далия улыбнулась, и в ее глазах плеснулась шаловливая искорка.

— А я ищу сбежавший сквозняк. Говорят, он прячется среди старых вещей. — Она обвела лавку взглядом, полным детского любопытства. — А вы что ищете, господин фон Шейларон?

— Все, что способно удивить и восхитить, — ответил я, поймав ее взгляд. — И, судя по всему, сегодня мне уже повезло больше, чем я мог даже надеяться.

Лавочник, все это время стоявший в растерянности с пыльным подсвечником в руках, неуверенно кашлянул. Зов сокровища с заднего склада снова дал о себе знать, настойчивый и требовательный. Но теперь у меня появилась причина задержаться в этой лавке подольше.

— Но вообще, я ищу сокровища. Или, точнее, жду, когда они найдут меня.

Далия посмотрела на меня с еще большим интересом, ее головка была слегка наклонена, словно она изучала редкий экспонат

— Это звучит загадочно. Вы не находите сокровища, а они находят вас?

Я уловил легкую насмешку в ее тоне, но беззлобную, скорее игривую. Ее попечительница, напротив, смотрела на меня с нарастающим подозрением.

— В некотором смысле, да, — ответил я, сохраняя на лице маску легкой, почти меланхоличной таинственности. — Я доверяю внутреннему чутью. Оно редко подводит. Иногда самый неприметный предмет может оказаться ключом к великой тайне.

Пока я говорил, лавочник, ворча, продолжал свою работу, вынося из-за занавески один предмет за другим. Каждый раз, когда он появлялся, мое сердце на мгновение замирало, а затем, не обнаруживая искомого зова, снова погружалось в разочарование.

Я делал вид, что бегло осматриваю каждую вещь — потрескавшийся глобус небесных сфер, оплавленный щит с почти стершимся гербом, пару изъеденных временем сапог, — прежде чем отрицательно качать головой.

— Не то. Продолжайте.

— Может, вы просто не знаете, что ищете? — Далия не унималась, ее глаза смеялись.

— Возможно, — я позволил себе ответить ее улыбкой. — Но когда нахожу, сомнений не остается.

Далия и ее спутница наблюдали за этим странным ритуалом, а я чувствовал, как тот самый зов становится все громче, все настойчивее, превращаясь в оглушительный набат в моей голове. Он был уже так близко, что я почти физически ощущал его вибрацию в костях.

И вот лавочник вынес очередную вещь. На этот раз это была музыкальная шкатулка. Простая, из темного дерева, с инкрустацией в виде цветов, потускневших от времени. Ничего особенного.

Но именно от нее исходил тот самый, долгожданный зов. Неистовый, чистый, манящий. Он исходил не от самой шкатулки, а изнутри, из того, что она хранила.

Внутри все у меня сжалось в тугой, радостный узел. Наконец-то.

— Вот, — сказал я, и мой голос прозвучал чуть хриплее, чем я планировал. — Эта шкатулка. Откройте ее, пожалуйста.

Лавочник, выглядевший уже измотанным до предела, с облегчением вздохнул и повернул маленький ключик, торчавший сбоку. Механизм щелкнул, зашипел, и лавку наполнила тихая, чуть дребезжащая мелодия — незамысловатая, но приятная.

Крышка шкатулки медленно приподнялась, и из ее недр на крошечной вращающейся платформе поднялась фигурка. Это был медведь, неуклюже вырезанный из какого-то минерала и одетый в смешное, крошечное парчовое платьице.

И вот тогда я увидел его. Настоящее сокровище. Не шкатулка, не механизм. Эта нелепая фигурка медведя.

Мои золотые глаза чуть не вылезли из орбит. Количественно, запас энергии в ней был невелик, даже меньше, чем в артефакте уровня Эпоса. Но качество…

Оно было таким плотным, таким древним и чистым, что даже кровавая корона уровня Легенды и «особое золото» меркли в сравнении. Это была не просто энергия. Это была квинтэссенция ценности, законсервированная в этом странном бирюзовом минерале.

Я уже открыл рот, чтобы сказать лавочнику, что покупаю эту безделушку за любую названную им цену, но меня опередили.

— Мы берем эту шкатулку, — раздался властный, не терпящий возражений голос попечительницы. — Она нам нужна. Назовите цену.

Я ошарашенно повернулся к попечительнице. Ее лицо было искажено неприкрытой жадностью, а в глазах плясали торжествующие искорки.

Она смотрела не на шкатулку, а прямо на медведя. Эта женщина поняла. Она видела в этой безделушке то же, что и я — ее невероятное сокровище. Определила она его явно по другим признакам, но это было и не важно.

Все ее прежнее высокомерие испарилось, сменившись хищным, алчным выражением охотника, нашедшего свою добычу. Она не просто хотела помешать мне — она сама жаждала заполучить этот артефакт.

Глоток ярости подкатил к горлу, но я с силой проглотил его. Сейчас требовалась не грубая сила, а хитрость и дипломатия. Я все еще был Гильомом фон Шейларон, и мне приходилось играть по правилам этого цирка.

— Прошу прощения, мадам, — начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, хотя каждый мускул был напряжен до предела. — Но, как вы могли заметить, я пришел в эту лавку первым и потратил значительное время на поиски именно этого предмета. Я считаю, что у меня есть приоритетное право на его покупку.

Она фыркнула, ее тонкий нос задрожал от презрения.

— Приоритетное право? Вы пялились на кучу мусора, не зная, что ищете! Вы сами сказали — «доверяете внутреннему чутью». Это не основание для сделки. А я, едва увидев шкатулку, четко и ясно заявила о своем намерении ее купить. Так что вам, юный господин, претендовать здесь не на что. Этих детских игр в кладоискательство недостаточно.

Мое терпение начало трещать по швам. Вежливая маска поползла, обнажая сталь под ней.

— Игры? — мой голос потерял прежнюю мягкость и стал низким и холодным. — Мадам, то, что вы сделали, мягко говоря, нехорошо. Вы наблюдали за моими поисками, видели, что я нашел искомое, и лишь тогда, воспользовавшись ситуацией, решили перехватить лот. В любом приличном обществе такое поведение сочли бы как минимум бестактным.

Ее глаза сузились до щелочек. Она сделала шаг ко мне, и ее тщедушная фигура вдруг показалась мне угрожающей.

— Я советую вам не продолжать, — прошипела она, и в ее голосе зазвенела угроза. — Заберите свою наглость и убирайтесь. И не забывайте, с кем вы разговариваете. Вы стоите перед представительницей герцогского дома Мерлант. Не заставляйте меня напоминать вам о вашем месте, сын маркиза.

Лавочник замер, его глаза бегали от меня к попечительнице. Он понимал, что оказался между молотом и наковальней, и явно боялся сделать любой выбор.