Чтение онлайн

Я уже почти физически чувствовал их прохладный вес на коже, ощущал зарождающуюся связь с моей собственной мана-сетью. Еще одно мгновение, пара секунд, и процесс завершится…

Резкий скрип несмазанных петель прозвучал как выстрел в гробовой тишине комнаты. Дверь отворилась. Ледяная волна прокатилась по моей спине. Впопыхах, под давлением нарастающей мощи, я забыл опустить тяжелый железный засов. Я просто захлопнул ее, надеясь, что щелчка замка хватит.

На пороге стояла Далия.

Ее глаза, широко раскрытые, были прикованы не ко мне, а к парению сияющих золотом и чернью браслетов, застывших в воздухе надо моими ладонями.

Когда последняя золотая нить слилась с матовой черной основой и оба браслета с глухим, весомым стуком упали мне на раскрытые ладони, испустив короткую, но ослепительную вспышку чистого белого света, она аж подпрыгнула на месте, словно от электрического разряда.

Не прошло и пары секунд, как ее первоначальный шок сменился жгучим, ненасытным любопытством. Она выдохнула, и ее первый вопрос повис в воздухе между нами:

— Ты ведь не Гильом, да?

Внутри у меня все оборвалось и рухнуло в ледяную бездну. Мысленно я выругался на всех языках, какие знал, от земного мата до изощренных проклятий этого мира.

Такой вопрос, заданный с такой интонацией, она могла произнести, только уже будучи абсолютно уверенной в ответе. Лгать сейчас, увиливать или пытаться выкрутиться было бесполезно. Это только подтвердило бы ее догадку и показало бы меня слабым.

Мгновение ушло на молниеносную оценку угрозы. Я рванулся к двери и высунулся в коридор, озираясь. Пусто. Ни тени ее грозной попечительницы, ни дворцовой стражи, ни случайных слуг. Значит, она пришла одна. Руководствуясь лишь собственными любопытством и инстинктом.

Я схватил ее за руку выше локтя. Мои пальцы сжались не для того, чтобы причинить боль, но с такой недвусмысленной силой, что не оставляли сомнений в моей решимости.

Она вскрикнула от неожиданности, коротко и резко, когда я дернул ее внутрь. Дверь с грохотом захлопнулась, и на этот раз моя ладонь с силой щелкнула тяжелым железным засовом.

Далия, потирая руку, смотрела на меня, но не со страхом. Ее глаза горели странным огнем. Она перевела взгляд на браслеты, все еще лежащие у меня на ладонях, холодные и тяжелые.

— Как это здорово! — прошептала она, и в ее голосе звенел неподдельный, почти детский восторг, совершенно неуместный в данной ситуации. — Это же… это личный артефакт! Рожденный твоим собственным сюжетом, да? Прямо на моих глазах, вот везение! Какие у него свойства? Скажи, а ты ощущаешь с ним какую-нибудь особую связь? А как это — чувствовать, как он формируется внутри? Это больно? Это похоже на…

— Заткнись.

Мой голос прозвучал тихо, но в нем была такая ледяная угроза, что она мгновенно замолчала, а ее рот остался приоткрытым в немом изумлении. Ее красота, ее очарование, вся ее аристократическая утонченность — все это померкло перед лицом смертельного риска, который она теперь олицетворяла.

Сейчас она была не объектом моего мимолетного восхищения, а живой, дышащей угрозой всему моему положению, которую нужно было немедленно и бесповоротно нейтрализовать.

Я сделал шаг к ней, заставляя ее отступить к холодной каменной стене. Холодный металл браслетов впивался мне в ладони.

— Мне плевать на твои восторги и твои вопросы, — прошипел я, глядя прямо в ее широко раскрытые глаза, стараясь прожечь их силой одного лишь взгляда. — Сейчас есть только один вопрос, который имеет значение. И от твоего ответа зависит очень и очень многое. Что ты собираешься делать с тем, что только что увидела и поняла?

Ее улыбка не дрогнула, лишь стала чуть более острой, осознающей свое преимущество.

— Ничего. Мне просто искренне интересно. — Она сделала легкий, почти неуловимый жест рукой, словно очерчивая в воздухе след ушедшей энергии. — Я почувствовала, как что-то стягивается в эту точку, как формируется узор… такого я никогда не видела. Это настоящее чудо, правда!

Ее слова заставили меня насторожиться. Я отступил на полшага, изучая ее с новым, пристальным вниманием, словно видел впервые.

— Постой. Ты почувствовала? — мой голос выдал мое удивление, я не смог его скрыть. — В том зале были Артефакторы уровня Эпоса. Даже они не отреагировали. А ты почувствовала рождение артефакта и пришла сюда, прямо к источнику. Как?

Далия пожала плечами, ее взгляд на мгновение стал уклончивым, она отвела глаза в сторону, к груде старых сундуков.

— Мой случай… особый. Не всем дано чувствовать такие вещи.

— «Особый»? — я снова шагнул к ней. Моя тень накрыла ее, отрезая путь к отступлению. — Это не ответ. Это уклонение. Объясни. Сейчас. Иначе у нас не будет вообще никакой основы для дальнейшего… диалога.

Она не испугалась моего напора. Напротив, осталась совершенно спокойной и расслабленной. Она мягко, но твердо отодвинула мою руку, все еще лежавшую на стене рядом с ее головой.

— У тебя нет никаких рычагов, чтобы заставлять меня что-либо рассказывать, — ее голос прозвучал ровно, без злости, но с полной уверенностью в своей безопасности. — Ты можешь продолжать пытаться меня запугивать. Но знай: если ты продолжишь угрожать мне, не начнешь доверять моим словам, эта искра интереса, эта самая доброта, что пока удерживает мой язык, очень быстро иссякнет. И тогда тебе станет значительно сложнее.

Слова «доброта» и «интерес» повисли в затхлом воздухе кладовки, вызывая во мне лишь горькую, циничную усмешку.

Что же, ладно. Доверие? Это было понятие для людей, живущих в безопасном, предсказуемом мире, где у них есть выбор.

У меня его не осталось с той секунды, когда она переступила порог и увидела рождение артефакта, и тем более когда я затащил ее внутрь комнаты и начал что-то требовать.

Путь назад был отрезан. Я не мог позволить ей уйти с этой тайной, полагаясь лишь на ее мимолетный каприз и эффемерную доброту, которые могли иссякнуть так же внезапно, как и появились.

Обычный шантаж не сработал. Прямые угрозы не подействовали. Оставался один — самый примитивный, грязный и безотказный инструмент. Страх. Не социальный, не интеллектуальный, а физический, животный, инстинктивный страх за свою жизнь.

Решение созрело мгновенно, без колебаний. Левая рука все еще сжимала прохладные, тяжелые браслеты, но правая молниеносно метнулась вперед.

Мои пальцы сомкнулись на ее шее, перехватывая хрупкую линию горла. Я почувствовал под пальцами тонкую, почти фарфоровую кожу, теплоту тела и учащенную, сумасшедшую пульсацию крови в сонной артерии.