Чтение онлайн

Что же, возможно я мог немного отступить от канона?

— Но если уж говорить о долге и мужестве, — продолжил я, и в голосе моем появились новые, более теплые и искренние ноты, — то как я могу, стоя здесь, в безопасности и сиянии столицы, не вспомнить о тех, кто ежедневно и ежечасно демонстрирует их на самых дальних и темных рубежах нашей Империи? Я говорю доблестных войсках Коалиции. В частности, о тех, с кем мне лично выпала честь быть знакомым. — Я обвел взглядом зал, на секунду задерживаясь на лицах нескольких военных в парадных мундирах с нашивками полевых дивизий. — Батальон «Желтый Дракон» четвертого корпуса Коалиции и его командир, майор Мак Марион — вот истинные примеры силы духа и целеустремленности, о которой мы так любим рассуждать в своих салонах.

Я видел, как по залу пробежал легкий, удивленный шорох. Переход от общих, безопасных благодарностей к конкретному упоминанию какого-то армейского офицера был ходом крайне странным. Брови принца Лиодора чуть приподнялись.

— Именно майор Марион, — продолжал я, усиливая напор, вкладывая в голос металл и уверенность, — возглавляя свою роту в богом забытых Руинах Облачного Заката, вступил в схватку не с рядовыми бандитами, а с коварным принцем-предателем, вооруженным артефактом ужасающей мощи, который он намеревался обратить против целого густонаселенного сектора. Сотни тысяч мирных жителей — женщин, детей, стариков — должны были пасть жертвой его безумия. Ценой невероятных усилий, проявив подлинный стратегический гений и личную, яростную отвагу, майор Марион не только одолел врага, превосходившего его силой, но и уничтожил этот артефакт, приняв на себя чудовищный энергетический удар. Он спас бесчисленное количество жизней, заплатив за это собственной кровью и неделями реабилитации. И я считаю своим долгом заявить здесь, с этой высокой трибуны, что его подвиг достоин того, чтобы о нем знали не только в окопах, но и в столице. Его преданность долгу — вот истинный пример для всех нас.

Волна одобрительного, на этот раз живого и заинтересованного гула прокатилась по залу. Лица аристократов, особенно тех, чьи владения граничили с неспокойными территориями, выражали искренний интерес и даже восхищение.

Какая-то молодая графиня, сидевшая рядом с Далией, что-то с жаром прошептала своей соседке, явно впечатленная. Имя «Мак Марион» и название «Желтый Дракон» теперь запечатывались в памяти влиятельных людей Империи и, возможно, благодаря этому батальон получит дополнительное финансирование в этом году…

На гребне успеха, когда последние слова еще висели в воздухе, я почувствовал это. Не внутри, не как привычное щемление маны или голод Маски, а снаружи.

Со всех сторон зала, от этих восхищенных, благодарных, впечатленных лиц, от этих кивков и одобрительных взглядов, а также извне дворца, из каких-то далеких далей, невидимыми, но ощутимыми потоками хлынула знакомая энергия.

Она была тоньше и в то же время плотнее маны, фундаментальнее, древнее. Она стремительно сжималась, концентрируясь на мне, впитываясь в кожу, в самую суть.

Это было то самое ощущение, что я испытывал раньше, когда мои легенды рождали кольцо и щит. Но на сей раз оно было куда мощнее.

Я вспомнил строчки из одного трактата, изученного в библиотеке маркиза. Артефакты Истории рождаются в момент подвига, как внезапная вспышка молнии. Сказания формируются тоже довольно быстро, за срок до пары дней.

Но Хроники… им требуется время и, что важнее, осознание. Широкое, массовое признание значимости деяния критической массой душ. Они впитывают славу, слухи, восхищение, лесть и даже зависть, чтобы медленно и верно кристаллизоваться в виде артефакта.

И своим выступлением я, похоже, достиг «критической массы».

Вот только тут была очень большая проблема. Сейчас, прямо здесь, формироваться артефакт уровня Хроники. Вот только я не мог этого позволить.

Гильом фон Шейларон может быть не был изнеженным аристократом, но и подвигов на целую Хронику он явно не насовершал. Любой, хоть немного в этом смыслящий, мгновенно почуял бы подвох.

Начались бы вопросы, на которые у меня не было бы ответов, и в итоге вполне могло бы привести к разоблачению. А это было мне совершенно ни к чему.

Я попытался сдержать этот нарастающий внутренний шторм, мысленно упереться в него, отодвинуть момент кристаллизации. Но это было похоже на попытку голыми руками удержать разрывающуюся от напора плотину.

Вариантов не оставалось. Ни переждать, ни контролировать. Только бегство. Немедленное и без оглядки.

— Прошу прощения… Ваше Высочество… все… внезапное недомогание… — выдохнул я, заломив руку к горлу, делая вид, что мне не хватает воздуха, что я вот-вот потеряю сознание.

Мой голос прозвучал сдавленно, хрипло и неестественно тихо, но в наступившей из-за моего «перформанса» тишине зала его было слышно отлично. Я видел, как брови принца Лиодора поползли вверх, а на лицах придворных застыла смесь недоумения и нарастающей тревоги.

Это выглядело дико, грубо, абсолютно неприлично — бежать с церемонии сразу после получения высшей награды, да еще и с такой жалкой отмазкой. Но другого выбора у меня не было.

Я, не глядя по сторонам, не дожидаясь реакции или разрешения, почти бегом бросился от золотого круга, резко развернувшись к ближайшему боковому выходу из зала, игнорируя ошарашенные взгляды и начавший нарастать, как рой пчел, встревоженный шепот.

Вылетев из зала, за спиной я услышал встревоженные, но пока еще сдержанные возгласы мажордома и кого-то еще из слуг, но не оборачивался. Каждая секунда была на счету. Энергетический шторм внутри пульсировал, требуя выхода.

Выскочив в сумрачный, пустынный коридор, я проскочил несколько случайных поворотов и схватился за ручки первой попавшейся двери. Рванул ее на себя, ворвался внутрь и, обернувшись, с силой захлопнул.

Прислонился спиной к прохладной, твердой древесине, пытаясь перевести дух, в то время как комната вокруг меня начинала плыть и искажаться в мареве неконтролируемой, сконцентрированной мощи, что требовала немедленного выхода и формы.

Полминуты. Ровно столько потребовалось, чтобы хаотичный поток энергии сгустился в видимое, пульсирующее облако. Оно висело в центре комнаты, колышась и переливаясь сияющей белизной Хроники. И в самой сердцевине этого сияния, как отлитый в огне текст, я читал суть рождающегося артефакта с такой же ясностью, с какой видел стены вокруг.

«Хроника завершения кровавой войны».

Этот артефакт обладал двумя функциями. Первая — исцеление повреждений, причем лучше всего она работала с теми, где было много крови: раны, внутренние кровотечения, обширные гематомы и так далее. И вторая — умение выводить из строя, а при определенных условиях даже уничтожать артефакты противника.

Я проанализировал арсенал, уже имевшийся в моем распоряжении. Кольцо для связи и контроля над подчиненными. Щит для глобальной защиты и распределения урона. Будущие доспехи от Фалиана для усиления всего полка…

Браслеты. Да, это было идеально.

Я сосредоточился, волевым усилием направляя бушующий поток энергии, заставляя его сжиматься и принимать заданную форму. Два обруча, которые должны были сомкнуться на запястьях.

Я представил их себе: классическое, матовое черное основание, и по нему — изящные, но не вычурные узоры из чистого, яркого золота, сложные линии, напоминавшие линии рисунка Маски на моей груди. Сдержанно. Мощно. В моем стиле.

Энергия послушалась, сжимаясь, уплотняясь, обретая твердость. Над моими раскрытыми ладонями уже начали проступать четкие очертания двух браслетов, материализуясь из сияющего тумана.