Чтение онлайн

–  Я попросил бы тебя не обобщать, братец, - строго возразил Калашников.
– Здесь особый, и, можно сказать, совершенно уникальный случай, не вписывающийся ни в какие рамки. Ты сам подумай: разве мы с тобой сможем составить конкуренцию Кудеснику в какой-нибудь области? Например, раскрыть покушение на его убийство и провести такое детективное расследование, чтобы Кудесник ни о чем не догадывался? Исключено. Давай рассудим трезво - любой заговор конкретно против Кудесника обречен на поражение. Правда, не знаю - сможет ли он вернуть Страстную неделю на круги своя? Каиафа сдох, Пилат на него внимания не обращает. А ведь именно сегодня должно было состояться распятие, обеспечившее впоследствии важные вещи: крещение Руси, крестовые походы - и, разумеется, повод выпить под кулич с глазурью на Пасху.

–  В гробу я видел всю хронологию событий, - взвился Малинин.
– Ваша лапша мне оба уха оттянула, повелитель. Ах, следует вмешаться, ах, страшный убийца из будущего, ах, надо Кудеснику помочь! Допомогались. Задание Шефа не выполнили, киллера не поймали, но по роже - огребли.

–  Извини, братец, - сказал Калашников, смущенно позвякивая цепями.
– Иногда главное - не победа, а участие, как на Евро-2008. Наша сборная по футболу первое место не заняла, но мы же туда поехали! Может, без нас Кудеснику пришлось совсем бы плохо - откуда ты знаешь? Да и какой полицейский чиновник откажется идти по следу киллера из будущего, прибывшего для убийства Кудесника? Такое ведь не каждый день увидишь. Не спорю, есть причина для расстройства - да, набили морду, заковали в цепи. Но потерпи пару минут. Сейчас нас оправдают, мы вернемся в грот, побеседуем с Кудесником. Не терпится узнать, как он поймал киллера. Ну, а потом сбегаем, скомпрометируем Шефа - и дело в шляпе!

Малинин угрюмо отвернулся - хамить начальству ему не хотелось.

Прокуратор кашлянул в кулак, призывая к тишине.

Шум на площади моментально умолк

–  Поскольку двадцать свидетелей из центурии Эмилиана не смогли представить суду и обществу трупы жееееертв, - пропел Пилат, мелко хлопая ресницами.
– То против обвиняемых нет никаких улик, кроме их шокирующей сексуальности. Именем цезаря я постановляю: освободить этих ласковых симпампулечек и выплатить им компенсацию за побои.

…Малинин с Калашниковым обнялись - к напарникам подошел кузнец, ловко вытащивший штифты из кандалов, цепи со звоном рухнули на блестящую поверхность лестницы. Толпа на площади забурлила.

–  Что это такое вообще?
– раздраженно взвизгнула торговка апельсинами, обращаясь к своей подруге.
– Я, честная женщина, плачу налоги, и пришла в конце недели нормально организовать свой досуг - посмотреть на качественную казнь. Имею я право культурно провести время? Среднее распятие занимает три-четыре часа. И чего ж мне теперь делать прикажете?

–  Совсем власть о простом человеке не заботится, - поддержала ее расфуфыренная подруга, отряхивая подол короткого одеяния.
– Третью неделю в этой дыре ни одной приличной премьеры - ни распятия, ни колесования, ни повешения. Со скуки сдохнуть можно, в люди новую тунику показать не

–  

выйдешь. Хоть бы уж паршивое битье батогами в выходной день назначили. Я тут, милочка, с неделю назад ездила в Галилею на побивание камнями блудницы, так плевалась потом: и блудница тощая, и камни мелкие, и палач - нетрудоспособный инвалид. Моя мать говорит - вот при императоре Октавиане были казни так казни, красота и сплошное загляденье. Посмотришь колесование, потом прямо ручки себе расцелуешь.

–  Собрали народ, ни свет, ни заря, - вклинилась в беседу жена горшечника.
– Мы принарядились, пришли, взяли с собой детей - публичная казнь, это ведь такое знаменательное событие. О, боги, какой жестокий обман! И кто нам вернет деньги за гнилые овощи, которыми мы закидывали осужденных? Мелочь, конечно, но почему мы должны оплачивать их из своего кармана?

Пилат звучно причмокнул.

–  Я понимаю, что лишил вас изумительного зрелища, о добропорядочные граждане, - вкрадчиво сказал он, поправляя напомаженные волосы.
– Но напрасно вы извергаете хулу на своего прокуратора. В качестве компенсации я приказал доставить сюда качественного разбойника, трусливого убийцу и просто настоящего морального урода. Перед вами - преступник Варавва!

Охрана вытащила из тюремной пристройки горбоносого толстяка в синих татуировках - обладателя бычьей шеи и здоровенных ручищ. Толстяк орал, упираясь в землю, матерно ругался и норовил харкнуть в глаза охранникам.

–  На римской скамье, - ревел он белугой.
– На скамье подсудимыыыыых…

Толпа начала обмениваться комментариями. Дети захлопали в ладоши.

–  Справедливости, прокуратор!
– неожиданно раздалось от подножия лестницы. Очнувшийся центурион Эмилиан, привстав на колени, показывал рукой в сторону освобожденных от цепей Малинина и Калашникова. Сделав над собой ужасное усилие, он поднялся на обе ноги, опираясь на свой меч.

–  Даже если моими глазами в пещере овладели демоны-призраки, - придерживая раненую руку, отчеканил Эмилиан, - то эти два человека все равно подлежат публичному распятию. Своим поведением они нарушили сразу три главных закона из «Свода XII таблиц» [19] - неподчинение римскому военачальнику, оказание вооруженного сопротивления представителям императорской власти, а также нанесение телесных повреждений римским солдатам. Каждое из этих нарушений карается смертной казнью, ибо в своде сказано: «Тот, кто поднял руку на римлянина, хотел убить самого цезаря».

Пилат славился тем, что умел мгновенно принимать решения.

–  А, ну тогда совсем другое дело, - быстро ответил прокуратор.
– Согласно только что открывшимся обстоятельствам, обвиняемые приговорены к немедленному распятию. Казнь состоится прямо сейчас, на свежем воздухе. Получается, вы зря волновались, граждане, мы отлично повеселимся!

Эмилиан послал Калашникову и Малинину торжествующую улыбку. Равнодушный кузнец снова начал надевать на осужденных цепи.

–  Сын дохлой блудницы!
– кипя злобой, крикнул Малинин Эмилиану.
– Ничего, я тебя потом в Аду разыщу - не пожалею времени. Я из Управления наказаниями - и ты у меня еще сортиров начистишься, собака римская!

Центурион показал Малинину неприличный жест здоровой рукой.

–  Но вообще-то, - заметил Пилат, вчитываясь в папирус.
– Мне тут доложили, что у вас сейчас праздник, во время которого делают пресные хлебцы. Это весьма странный праздник, ну да ладно. Согласно праздничному правилу, я должен помиловать осужденных по вашему выбору - мне совсем не жалко, я мил и добр от природы. Но давайте побыстрее. Сейчас солнце взойдет, жара начнется несусветная. Лично я предлагаю распять Варавву - посмотрите, какой он злобный. И продержится на кресте долго, на радость вашим деткам. А эти два задохлика что? По дороге лапки откинут.

Толпа раздумывала, переводя взгляды с Вараввы на застывшую парочку.

–  Никаких шансов, - сказал Калашников, не разжимая губ.

–  Почему?
– таким же деревянным тоном спросил Малинин.

–  Учи историю, идиот!

Трое женщин в толпе сбились в круг, обсуждая предложение прокуратора.

–  Эти двое римляне, - кипятилась торговка апельсинами.
– Так им и надо вообще! Варавва что? Ну, оступился паренек, с кем не бывает. По его виду можно понять - он очень сожалеет и мечтает встать на путь исправления.