Чтение онлайн

В другой истории, включенной в это же сочинение, рассказывается, что сопровождающие ша демоны являются, оказывается, слугами властителей мира духов, вершащих правосудие в потустороннем царстве. «Повсюду, когда кто-либо умирает, на четырнадцатый день после смерти люди кладут одежду мертвеца и покрывала позади гроба, после чего вся семья прячется — люди верят, что душа придет, чтобы воссоединиться с телом. Они называют ее "возвращающейся ша"». Герой этой истории ожидает призрака своей жены и спрашивает его: «Люди говорят, что, когда человек умирает, призраки, исполняющие роль стражников, хватают его и связывают, так что возвращающиеся ша приходят в сопровождении ша — призраков. Как же тебе удалось остаться одному?» На это призрак, Пэн, отвечает: «Призраки-ша являются стражниками, виновных они тащат на веревке, обмотанной вокруг шеи; но владыка подземного мира провозгласил меня невиновным, и поскольку старые узы, связывавшие нас, еще не разрушены, он позволил мне вернуться домой в одиночестве».

В журнале Пекинского Восточного Общества за 1898 году профессор Груб приводит некоторые сведения о подобных суевериях, распространенных среди жителей Пекина. Ша ци, «смертоносное дыхание или душа», говорит он, обладает одним из пяти цветов. Она разрушает счастье того, кто попадается ей на пути. Она покидает тело покойника ночью, на первый, второй или третий день после смерти, или даже позже — колдуны-предсказатели каждый раз извещают членов семьи о точном времени. И тогда вся семья прячется, оставив в комнате в качестве жертвоприношений еду и, если умерла женщина, гребень и зеркало. То, что ша покинула тело, можно уловить по легкому, едва уловимому звуку; после чего вся семья выходит из укрытия. Автор рассказывает историю об одном грабителе, который, решив воспользоваться тем, что все обитатели дома спрятались, облачился в овечью шкуру, чтобы походить на волосатого демона, распустил волосы, выкрасил красной краской лицо и пробрался в дом. Но кто-то из домашних остался в комнате, чтобы присмотреть за светильниками. Заметив призрака, он спрятался под гробом. Затем, увидев, что тот открывает все ящики подряд и вот-вот уйдет с добычей, натянул на голову белое погребальное одеяние и выскочил из-под гроба прямо на грабителя. Выдумка оказалось очень удачной — перепуганный грабитель, решив, очевидно, что перед ним — настоящий призрак, без чувств рухнул на пол.

Катастрофы, вызываемые действиями демонов, обозначаются, как мы отмечали выше, иероглифом шэн; особый же их тип называют хэй шэн, «черные бедствия».

В «Истории Ранней Хань» мы читаем: «Цвет дерева — синий, поэтому существуют синие шэн и синие сян (добро, добрые предзнаменования)» («Цянь Хань шу», гл. 27, II,1.2). Мы знаем, что элемент Дерево и синий цвет ассоциируются с востоком и весной; получается, что, если следовать такой линии рассуждений, должны быть шэн и сян пяти цветов, связываемые с пятью элементами, главными направлениями компаса и временами года.

Шэн и сян пяти видов действительно упоминаются в том же разделе «Истории Ранней Хань», что и приведенный выше фрагмент. Различные китайские официальные истории изображают их по-разному, но преимущественно в виде пара либо облаков определенной степени плотности, появление которых в дальнейшем оказывается либо в высшей степени благоприятным, либо катастрофическим и для династии, и для всего народа. Внимание самых ужасных и опасных призраков привлекают черные шэн, что вполне естественно, поскольку черный цвет олицетворяет темное начало инь, к которому принадлежат все потусторонние существа. Например, о них говорит официальная история династии Сун: «В последнем году периода правления под девизом Юаньфэн (1085) по ночам во внутренних покоях дворца появлялось существо размером с большую циновку, и в тот же год умер император Шэнь-цзун. В последнем году периода правления под девизом Юаньфу (1100) оно опять появлялось несколько раз, после чего скончался император Чжэ-цзун. Потом вплоть до периода Дагуань его видели то тут, то там среди бела дня, но начиная с первого года Чжэнхэ (1111) оно стало приходить чаще. Оно возникало повсюду, там, где только слышало голоса людей; появлению его предшествовал страшный грохот, словно опрокидывался целый ряд домов. Ростом оно было в один чжан, по виду напоминало черепаху с золотыми глазами, а когда двигалось, издавало звук, похожий на стук гальки. Его окружало облако черного пара, которое обволакивало всех людей; все, чего бы оно ни касалось, оказывалось забрызганным протухшей кровью. Ни копья, ни мечи не помогали против него. Иногда оно превращалось в человека, иногда — в осла. Оно приходило и днем, и ночью начиная с весны и на протяжении всего лета; его встречали во все времена года; зимой, правда, видели редко. Чаще всего оно появлялось в боковых дворах, где живут дворцовые слуги, но не обходило стороной и внутренние покои; в конце концов, к нему привыкли, и оно перестало внушать такой большой ужас. В последнем году Сюаньхэ (1125) оно вело себя тихо и приходило редко, но потом разразилась смута» («Сун ши», гл. 62,1.15). В результате этой «смуты» сунская династия утратила контроль над Северным Китаем.

«В третьем году Чжэнхэ (1113), в день летнего солнцестояния министр Хэ Чжи-чжун совершал на северной окраине императорские жертвоприношения (земле), когда из Зала соблюдения поста выплыло черное облако длиной в несколько чжан и, пролетев около одной ли, достигло окруженного стенами алтаря и окутало место для жертвоприношений. Потом оно проплыло между светильниками и факелами, рядом с людьми, но внезапно вновь приблизилось к алтарю; исчезло оно только после того, как церемонии подошли к концу» (Там же).

Черные демоны в виде собак, которые между 1119 и 1126 годами рыскали по Лояну и его окрестностям и даже пожирали маленьких детей, были, очевидно, именно таким «черным бедствием». Появлялись они и при династии Мин: в официальной истории минского дома этому предмету посвящено целых два раздела, в которых отмечено около тридцати случаев. Согласно источнику, они появлялись в виде черного или серого пара, либо же дождя из песка, чернил или черного гороха. Апогея их деятельность достигла в 1476 году. «В двенадцатом году Чэнхуа, в седьмом месяце, в день гэн-сюй в западной части столицы появились черные шэн. Они приходили по ночам и ранили людей. Цензо — управляющий западной частью города доложил о происходящем императору, который повелел принять меры к их поимке и запретил населению делиться своими опасениями друг с другом, дабы не создавать панику. Главный государственный секретарь Шан Ло предложил, в связи с приходом черных шэн, восемь мер, которыми можно было бы умиротворить их, и император с удовлетворением принял их. Восемь мер, предложенные Шан Ло, предусматривали следующее. Наставнику тибетских монахов не давать второй раз пожалованную грамоту. Трон не должен принимать никаких даров, за исключением традиционной дани с четырех сторон света. Люди любого звания и состояния могут лично докладывать обо всем властям. Послать чиновников из ведомств расследовать дела преступников с тем, чтобы выяснить, не оказались ли среди них невинные и угнетенные. Отложить или прекратить все строительные работы. Армии, стоящие на трех границах, должны получить все, что им причитается. Пограничные заставы привести в полную готовность. В провинцию Юньнань назначить особого губернатора» («Мин да чжэн цзи», «Хроника главных государственных дел династии Мин»).

Эпизод этот, достоверность которого подтверждается и фактом включения его в нормативную историю династии «Мин ши» (Биография Шан Ло», гл. 176, 1.18), примечателен, кроме всего прочего, и тем, что влияние «призракофобии» заставляло даже императоров предпринимать те или иные политические действия и менять систему государственного управления. Но мы должны помнить, что китайцы считали призраков карающими посланниками Неба. О том, насколько глубоко случавшаяся время от времени паника затрагивала даже официальный мир Пекина, можно судить хотя бы из следующего, также должным образом зафиксированного в официальной истории факта. «Когда в седьмом месяце, в день гэн-сюй появились черные шэн, император в день и-чоу (пятнадцать дней спустя) самолично вознес молитвы Небу и Земле в Запретном городе, признав себя виновным в следующих ошибках: предпринятые действия не были умеренными, работы, возложенные на народ, оказались непосильными, к словам преданных и верных чиновников не прислушивались, гуманного правления не осуществлялось. В день учэнь (через три дня) по всей Поднебесной были разосланы посланники, чтобы расследовать дела заключенных» («Мин ши», гл.14, I.1), Не сообщается, сподвигло ли самоуничижение и самобичевание императора Небо на то, чтобы оно отозвало призраков обратно, но история династии приводит следующие подробности.

«Если мужчины и женщины из народа спят по ночам, не укрывшись (из-за жары), существо с золотыми зрачками и длинным хвостом, похожее на лисицу или собаку, с черным облаком на спине входит в окна и проникает прямо в комнаты. Когда оно приходит, в людей вселяется ужас и страх, и весь город впадает в панику. Люди вытаскивают мечи, зажигают огни, бьют в гонги и барабаны и преследуют его, но поймать не могут. Однажды, когда император проводил аудиенцию у ворот Фэн-тяньмэнь, его телохранители заметили существо и подняли шум. Император хотел было встать с гуманными и добродетельными намерениями, но существо схватило императора за одежду, после чего затихло» («Мин ши», гл. 28, I.33).

Другой автор пишет, что, когда по ночам эти призраки нападают на спящих людей, у тех «появляются раны на руках и ногах, щеках, животах или спинах, из которых вытекает желтая жидкость… Люди узнают о ранах только когда просыпаются, ибо раны болят не слишком сильно… Призраки сперва действовали в северо-западной части города, но никто не осмеливался доложить о них до тех пор, пока раненые жертвы не появились в каждом районе и не пожаловались в полицию. Цензор — надзиратель района арестовал и допросил людей и, найдя факты достоверными, доложил о них трону; люди заявляли, что не знают, какие существа нанесли им раны; многие из видевших их рассказали чиновнику, что они черного цвета, с маленькими золотыми зрачками, длинными хвостами и похожи на собак или лисиц; всего их было не менее двадцати. Они перестали появляться только по прошествии десяти дней» («Мин цзяо дай дянь»).

Черные шэн, по свидетельству источников, в 1512 году свирепствовали в Шуньдэ и Хэцзяни провинции Чжили, они нападали на людей, наносили им раны и даже убивали их. По форме и размерам они варьировались от кошки до собаки; вскоре существа красного и черного цвета наводнили Пекин, а также Хэнцю в провинции Хэнань («Мин ши», гл. 28, I.33). Некоторые подробности их «деятельности» в 1557 году в Хэнчжоу мы приводили выше, а в 1572 году в Ханчжоу, провинция Чжэцзян, они показались «в клубах черного дыма, в виде змеевидных существ, крутящихся, словно колесо повозки; глаза их сверкали, как молнии, а после их посещений ударял мороз и шел град» (Там же). Другие описания добавляют только то, что иногда они бросают черепицу и камни. В 1558 году в Хэнъяне, провинция Хунань, они «нападали по ночам на женщин, так что изо рта у несчастных шла кровь, и они умирали» («Хугуан тун чжи»). А в Шаньси, в уезде Пу, в 1600 году появился волосатый призрак в виде большой бочки, который спустился с ивы и исчез («Шаньси тун чжи»).

Многочисленность появлений подобных призраков в прошлом только лишний раз подтверждает, что вера в «черные напасти» процветает в Китае и поныне. Некоторые распространенные среди простого народа представления о черных шэн приводит Суй Юань. «Жители Чжучэна (пров. Шаньдун) говорят, что в их местах, в деревне за городом, принадлежащей семье Инь, есть много древних могил, в которых, если верить старинным легендам, обитает призрак, похожий на человека, у которого, однако, вместо лица — лишь облако черного пара. Ростом он более чем в чжан, выходит из могилы по ночам, а днем прячется. Когда призрак встречает на дороге человека, то, находясь еще на расстоянии полета стрелы, он издает звук, напоминающий удар грома, от которого человек теряет мужество и у него начинается бешено колотиться сердце. Но те, кто видел и слышал призрака, не знают, кто он на самом деле, поскольку, только издав страшный звук, существо это выпускает облако черного пара между собой и человеком, но как только отвратительный вонючий запах его достигает органов обоняния, пар тут же исчезает. Крестьяне обычно предупреждают друг друга об этой дороге, которую они считают проклятой, поэтому с наступлением сумерек никто не отваживается ходить по ней.