Чтение онлайн

Как-то один торговец солью, жадный и к тому же пьяница, находился в их местах. Напившись, он забыл о предупреждении и по ошибке свернул на ту самую дорогу. Луна к тому времени уже светила целых две стражи, как вдруг на дорогу выскочил призрак и преградил ему путь, издав громкий свист. Торговец попытался было ударить его шестом, но не смог попасть по нему; ужас его достиг предела, не зная, как еще себе помочь, он схватил горсть соли и бросил ее в призрака и — о чудо! — призрак покружил вокруг него, потом отпрянул, сморщился и погрузился в землю. Торговец побросал всю соль, которую он нес с собой в корзине, на то место, где исчез под землей призрак, и отправился дальше. Наутро он по своим следам вернулся обратно и увидел, что соль, которую он кучей вывалил на землю, стала красного цвета, от нее исходил такой отвратительный и мерзкий запах, что его было невозможно вынести, а рядом с ней на земле виднелись капли крови. После этого призрак в тех местах больше не появлялся» («Цзы бу юй», доп., гл. 8). Как мы видим, иногда с призраком можно справиться с помощью такой обыденной вещи, как соль; вообще многие китайцы считают соль достаточно могущественным средством в борьбе с потусторонними силами.

Несомненно, что в сознании китайцев существовали и многие другие призраки, и даже целые классы призраков, память о которых стерлась с течением времени. Кроме того, вплоть до сего дня сохраняются различные местные верования, объекты их «действуют» на ограниченной территории, а потому свидетельства о них принадлежат исключительно сфере устного фольклора и не могут быть почерпнуты из письменных источников. Таким образом, есть еще огромная масса прочих представителей потустороннего мира, о которых мы не знаем почти ничего, кроме имен и названий, либо же не ведаем даже и этого. Так обстоит дело с лай или чэн-чэн, о которых мы упоминали выше. Таинственные неопределимые призраки незримо распахивают двери и окна, производят мистический шум, бросают черепицу и прочие предметы, вообще совершают всякого рода пакости, безобидные и не совсем безобидные, кои нет возможности приписать человеку. Людское воображение создавало таких призраков в бесчисленных количествах во все времена, наполняя человеческие сердца бесконечной тревогой и ужасом, пока не проходило время, и уже новые поколения выдумывали своих существ, которые частично либо полностью затмевали и вытесняли прежних. От многих представителей иного мира, увековеченных авторской кистью, китайцев и поныне бросает в дрожь; об их деяниях читают, рассказывают и передают из уст в уста, тем самым поддерживая и неуклонно развивая традиции суеверной призракофобии. К таким призракам принадлежат, в частности, существа, о которых повествуют следующие истории.

«Фа-чжан, монах буддийского монастыря Лунмэньсы в Хэнани, был родом из Юаньу, что в Чжэнчжоу. В годы Баоли (825–826) он вернулся из Лунмэньсы в Юаньу. У семьи его было несколько цинов земли, на которой уже созрела, но еще не была убрана кукуруза. Как-то вечером он отправился в поле, но его конь вдруг застыл и отказывался двигаться вперед; монах ударил коня хлыстом, но конь не тронулся с места, а только смотрел куда-то на восток, словно заметив там что-то. Монах взглянул в ту же сторону и в нескольких сотнях шагов различил при свете луны существо, похожее на сгнившее дерево, которое, тем не менее, решительно шло прямо на него. Объятый ужасом, он повернул коня, но не успел он отъехать от дороги и нескольких десятков шагов, как, оглянувшись, увидел, что существо приближается — ростом в шесть-семь чи, источающее невообразимую вонь, хуже, чем из лавки, в которой продают соленую рыбу. Часто и тяжело дыша, оно двигалось в западном направлении; Фа-чан хлестнул коня и направился следом, держа дистанцию в несколько десятков шагов.

Так они проследовали около одной ли и оказались около дома крестьянина Вана, в который существо и прокралось. Фа-чан остановил коня и стал наблюдать. Вскоре он услышал, как в доме кто-то воскликнул: «На мельнице умирает корова, иди-ка и посмотри!» А спустя еще какое-то время раздался крик: «Во флигеле осел погружается под землю, и никто не спасет его!» Потом послышались испуганные всхлипывания, и, когда Фа-чан увидел, что кто-то выбегает из дома, он спросил, что все это значит. «У хозяина дома есть сын десяти лет, и вот он умирает», — ответил незнакомец. И не успели эти слова сорваться с его губ, как монах вновь услышал причитания и испуганные возгласы. Странные звуки продолжали доноситься из дома до полуночи, потом они стали тише, а к рассвету смолкли вовсе. Пребывая в удивлении и замешательстве, Фа-чан рассказал о случившемся соседям. Все вместе они приблизились к жилищу Вана, чтобы выяснить, что же произошло на самом деле — в доме царила мертвая тишина, не доносилось ни звука; они открыли дверь и обнаружили всех обитателей — их было более десяти — мертвыми. В доме не осталось даже ни одной живой собаки или курицы» («Сюань ши чжи»).

«В период правления под девизом Сюаньхэ (1119–1126) один офицер из Шэньси занял пост инспектора в одной из областей провинции Цзин-дун. Через год с лишним после получения должности в один из дней он увидел за перегородкой большого призрака с синим лицом, голова которого, несмотря на то, что обладатель ее сидел на полу, достигала перекрытий крыши. Будучи человеком военным, отважным, храбрым и бесстрашным, чиновник натянул лук и выпустил стрелу прямо призраку в живот. Но призрак, рассмеявшись, только сказал: "Ага, попал!" Когда же в него выпустили вторую стрелу, он воскликнул: "Что ж, неплохой выстрел!" И только когда двадцать стрел утыкали призрака так, что он стал походить на дикобраза, он рухнул и больше не шевелился.

В этот момент два маленьких демона попытались вынести из дома мать чиновника. Опасаясь поранить или убить ее, чиновник отбросил в сторону лук и стрелы и чтобы спасти ее, позвал на помощь своих сыновей, слуг и наложниц, однако никто из них не откликнулся. Тогда он заглянул в другие комнаты дома и увидел, что все обитатели мертвы, тела их лежат на полу в одной куче, и из каждого торчит стрела, которыми он стрелял в призрака. Из двадцати человек, молодых и старых, в живых остались только он и его мать. Как только ужас и горе его чуть улеглись, его подчиненные побежали к начальнику уезда, чтобы доложить о случившемся, и из управы прислали людей, чтобы узнать, что же произошло на самом деле. Все были настолько поражены и испуганы, купили гробы и положили в них тела убитых. Прошла ночь, и чиновник хотел уже было отправиться на похороны, но по какой-то надобности открыл боковую комнату и — увидел в ней всех членов своей семьи, целых и невредимых, только сидевших в сонном оцепенении. Он обо всем им рассказал, но они ничего не поняли из его рассказа. Тогда чиновник открыл гробы, но нашел в них лишь корзины с навозом, метлы, сосуды, ковшики и тому подобное. Вся семья быстро перебралась в другое место, и дом остался пустовать» [94] . Наглость и злобность демонов поистине беспредельны и заставляют их выходить за рамки самых элементарных приличий даже по отношению к невинным женщинам. «Сны о совокуплении с призраком» регулярно упоминаются в медицинских сочинениях в качестве симптомов женских болезней, из чего можно сделать вывод, что такие сны китайские женщины видели повсеместно и достаточно часто и что они, как и все прочие сны, связанные с призраками, принимались за реальные явления последних.

Авторы, с присущей китайцам возвышенностью рассуждающие о женских галлюцинациях, обычно приписывают их, как и большинство других видов помрачения рассудка, рассеиванию ци крови. Поскольку кровь отождествляется с шэнь, рассеивание ее приводит к тому, что шэнь утрачивает опору в теле, кишках и других жизненно важных внутренних органах, и частично либо полностью уходит из них, тем самым предоставляя хорошую возможность опасным для человека се укрепиться там вместо нее. В таком случае больная уходит в себя, замолкает либо же разговаривает сама с собой; припадки истерического смеха чередуются с рыданиями, а пульс у нее то замедляется, то, напротив, убыстряется. Все это есть симптомы действия суй, т. е. влияния демонов.

Еще один симптом подобного «истерического умопомрачения» — боязнь мужчин. Главные его жертвы — вдовы и монахини, а также старые девы, но справедливости ради скажем, что последних в китайском государстве — очень и очень немного. Во многих случаях заболевание приводит к так называемой «демонической беременности» — ужасное пугало всех суеверных женщин. Врач-гинеколог тринадцатого века писал: «Если внутренние органы у женщины находятся во взаимной гармонии, тогда ци крови изобильная и плотная, а ее душевные силы крепки и процветают, так что ни се ветра, ни злобные духи не могут повредить ей. Но если ци крови пуста и ущемлена, душевные силы будут страдать от мягкости и слабости, и тогда призраки самых разных видов оседлают ее. Если они проникнут в ее внутренние органы, будет казаться, что женщина беременна; такое состояние называется "демонической беременностью"» [95] . Впрочем, отнюдь не все авторы убеждены в «виновности» демонов, если речь идет о видимой беременности. Так, в весьма авторитетном трактате шестнадцатого столетия мы читаем: «Иногда задают вопросы, что же такое демониакальная беременность. На это скажем следующее: "То, о чем размышляешь днем, видишь по ночам, поэтому можно считать правилом, что, если мужчины и женщины имеют непристойные намерения, ленивы и ничем не заняты, пламя в их печени и почках может вспыхнуть в любой момент, и тогда, если они боязливы, им часто снятся сны, в которых они совокупляются с призраками". Таким образом, так называемая "демониакальная беременность" — это не настоящая беременность, и здесь не может быть никакой речи о беременности в результате "оплодотворения демоном". Старинная мудрость гласит: там, где похотливые мысли беспредельны, желания (детей) не осуществляются. Белая жидкость похоти и отвратительная белая жидкость попадают в матку, свертываются там и порождают "демониакальную беременость"; это кровь самой женщины и семя свертываются и образуют ком, который поднимается к ее груди и животу, а когда он заполняет их, создается впечатление, что женщина беременна».

Но если беременность ненастоящая, что тогда надлежит думать обо всем этом? Хуа Бо-жэнь в своем труде «О действенности лекарств» говорит следующее: «В храме Жэньсяомяо, Гуманности и Сыновней Почтительности, единственная дочь гадателя по имени Ян Тянь-чэн как-то, гуляя в сумерках по боковой галерее, заметила призрака в желтых одеждах. Она почувствовала пробуждение чувств, и в ту же ночь ей приснилось, как она совокупляется с этим призраком. Живот у нее вздулся, и все признаки говорили о том, что она забеременела, когда Бо-жэня попросили осмотреть ее. Он обследовал ее и сказал: "Имеет место случай демонической беременности". И, когда мать девушки подробно рассказала ему о причинах случившегося, он вылечил ее кровопусканием и лекарствами, вызывающими преждевременные роды — из нее вышло более двух шэн головастиков и рыбьих глаз. Действительно ли она не совокуплялась с этим призраком? Совокупление могло иметь место, но нет никаких причин утверждать, что оно действительно было, ибо как может чучело, сделанное из дерева и глины, вступить в связь с человеческим существом и как оно может обладать семенем, способным оплодотворить человека? О, несомненно, здесь не женщина соблазнила призрака, но призрак одурачил женщину. Я полагаю, что эта девушка, уже достаточно взрослая, но не имеющая супруга — одна из тех, о ком мы можем сказать: Там, где непристойные мысли беспредельны, желание (детей) остается неосуществленным. Ученые, исполненные правильных принципов, остерегайтесь верить в подобные ошибочные и еретические истории!» [96] Таким образом, Юй Бо, автор приведенных выше строк, возводит причины так называемой «демонической беременности» к менструальным нарушениям. Под его мнением могут подписаться и многие другие китайские лекари, ибо среди длинных списков разнообразных рецептов против зла, приводимых ими, мы регулярно встречаем загадочное «лекарство, обезглавливающее демона» — яркое свидетельство того, что искусство врачевания в Китае еще далеко не излечилось от старого и весьма распространенного убеждения, что призраки в состоянии вызвать «демоническую беременность», и что в изгнании или отпугивании их от несчастных женщин, несомненно, положительную роль могут сыграть те или иные лекарства.

Таковы взгляды китайских лекарей и врачей. Если же говорить о простом народе, то вполне естественно, что он разве что еще более истово верит в возможность тайных отношений между призраком и человеком. Мы уже говорили в соответствующих главах о том, как подобные грехи совершают демоны-растения и демоны-животные; мы видели также, что женщины, имевшие связь с животными-призраками, рожали на свет детей. Схожих историй в самых разных книгах великое множество. «Тань Шэну, жившему при династии Хань, было сорок лет, жены у него не было, и он отличался тем, что часто выходил из себя. Как-то он засиделся за чтением "Ши цзина" далеко за полночь, когда перед ним вдруг предстала девушка лет пятнадцати-шестнадцати, с чертами лица настолько прекрасными и одетая в такое восхитительное платье, что никто в Поднебесной не смог бы сравниться с нею, и заговорила с ним так, словно они были мужем и женой. "Я не такая, как другие, — сказала она, — в течение трех лет ни один лучик света не должен упасть на меня". Они стали мужем и женой, и она родила ему ребенка. Когда минуло два года, у мужа не осталось более сил сдерживать свое любопытство. Спустилась ночь, и, подождав, пока жена заснет, муж подошел к ней со светильником в руках — выше талии была плоть, как у всех людей, а внизу виднелись только иссохшие кости. В этот момент женщина проснулась. "Вы не уважаете меня, — сказала она. — Я пришла в этот мир, почему же вы вместо того, чтобы еще на год удержать свое любопытство, посветили на меня?" Шэн начал извиняться, из глаз его лились слезы, а женщина продолжала: "Мы прожили вместе так долго и строго соблюдали свой долг; теперь же мы должны расстаться навсегда. Меня тревожат мысли о ребенке; если вы вдруг обеднеете, ему не выжить; идемте со мной, у меня что-то есть для вас". И муж пошел следом за ней в изысканный зал, убранство и утварь которого были ослепительны. Там она вручила ему платье, унизанное жемчужинами, и сказала: "Это поможет тебе", после чего, оторвав кусок ткани от его одежды, оставила его одного и пропала.

Потом Шэн отнес платье на базар, где кто-то из членов семьи принца Цюй-яна купил его за десять миллионов монет. Принц узнал платье. "Это одежда моей дочери, — сказал он. — Как оно может продаваться на базаре? Несомненно, тот, кто продавал его, выкопал из земли ее тело". Принц арестовал Шэна и подверг его пытке, Шэн рассказал ему все, как было, но принц не поверил ему. Принц приказал вскрыть могилу дочери, но нашел ее в полном порядке. Из- под крышки гроба торчал кусок ткани; он подозвал к себе мальчика, и увидел, что тот очень похож на его дочь. И тогда принц поверил. Он призвал Тань Шэна, вернул ему платье, признал своим зятем, а сына его наградил титулом Стража Дверей и Ворот» («Coy шэнь цзи», гл. 16).