Чтение онлайн

— Предатель… — выдохнула Люй Инчжэнь.

Один из асуров толкнул её в спину, принуждая идти дальше. А так как сопротивляться она не могла, пришлось подчиниться.

На этот раз пещера не пустовала. Уже знакомая Люй Инчжэнь дева с раскосыми лисьими глазами обернулась, едва заслышав шаги, и вежливо поклонилась.

Толкнув Люй Инчжэнь на циновку, асуры незамедлительно удалились.

Она растянулась на полу во весь рост и блаженно прикрыла веки. Оказывается, измученного небожителя ничто так не радует, как возможность лечь хотя бы на циновку!

Тёплые руки ненавязчиво коснулись плеча, отвлекая от невесёлых мыслей. Люй Инчжэнь приоткрыла один глаз, рассматривая вставшую на колени лису.

— Госпожа, давайте помогу умыться?

Умыться? Люй Инчжэнь несмело потрогала подбородок, который нещадно чесался, — пальцы стали грязно-бурыми. Совсем забыла! Её несколько раз вырвало кровью. Действительно, пара умыться…

Припомнив встречу с Се Цзынином, Люй Инчжэнь поморщилась. Должно быть, предатель рад, увидев её такой?

— Хорошо. Подай воду.

Говорят, совесть не болит. Лгут! Се Цзынин чувствовал горькое сожаление, царапающее душу острыми когтями.

Владыка-страж назвала его предателем. Он не думал, что услышит такое на Кушань — слишком далеко сбежал и даже собрался погрести здесь свою совесть! Встреча… всего лишь одна короткая встреча напомнила древнюю, как Три мира поговорку: можно простить убийцу — нельзя простить предателя. Так думают все смертные, а им вторят разгневанные небеса.

Се Цзынин прошёл в зал, где Чжу Хуэй принимал гостей, и опустился подле стула на прохладный каменный пол. Пальцы сами выдернули из кувшина пробку.

Первый глоток показался безвкусным. Со второго Се Цзынин ощутил привкус трав, расплавленный в приторной горечи. Это клейкое рисовое вино походило на его сожаление. Оно не излечивало стыд, а лишь распаляло его, мешая сосредоточиться на раскаянии.

Он безостановочно лил оранжево-красную жидкость в открытый рот, надеясь опьянеть как можно скорее, чтобы не вспоминать глаза Владыки-стража. А когда вино закончилось, отбросил кувшин к самой дальней стене и некоторое время наблюдал за вытекающими из горлышка едкими по цвету каплями.

Когда Се Цзынин отпускал Дьявольский меч на волю, он совсем не думал о Владыке-страже, ведь бывшему Богу войны нужно отдать долг. А хозяйке дворца Дафэн Се Цзынин ничего не должен, хотя она и весьма достойная небожительница.

Все знают, как год за годом Люй Инчжэнь уходила на парную медитацию с Нефритовым императором, поддерживая старшего брата в болезни. Перед Войной хаоса его величество был ранен демоном, пробравшимся на Девять Сфер, и едва не потерял изначальный дух. Эту застарелую рану, как раз и лечила Владыка-страж, находясь на медитации.

А ещё строгую высшую небожительницу можно поблагодарить за Великий барьер. После того, как она встала на его защиту, только нескольким демонам удалось прорваться в Небесный город.

— Прости, Владыка-страж… — прошептал Се Цзынин, чувствуя на языке непроходящую горечь.

Это вино настояли слишком крепким, или совесть, горящая внутри, обратилась желчью, выжигающей язык?

Се Цзынин в недоумении воззрился на непочатый кувшин, возникший у него перед самым носом. Дева, подавшая его, выглядела смущённой. Он ясно видел её порозовевшие, словно тронутые новорожденным рассветом, щёки. А ещё успел разглядеть неприлично прозрачное платье.

— Зачем п…пришла?

— Господин, я принесла вина, дабы утолить твою жажду, — нежный голос ядовито вплетался в хаотично пляшущие в голове мысли, не позволяя возражать.

Разве благородный мужчина позволит себе оскорбить деву? Он посмотрел на мягко улыбающуюся служанку и забрал из её рук кувшин. Очередная пробка улетела на пол. Се Цзынин принюхался, а затем повертел кувшин — керамика с резными цветами и узорами. Такую закапывают в мире смертных при рождении дочерей, чтобы открыть вино на свадьбе.

— Какое это вино? — спросил он.

— Лучшее во дворце моего господина, — уклончиво ответила дева и звонко рассмеялась.

Се Цзынин отпил прямо из горлышка, как и в прошлый раз. Вино пахло неизвестными цветами и казалось сладким.

— Хорошо… — он взмахом руки отпустил служанку и, приложив узкое горлышко к жадным губам, осушил кувшин почти до половины — керамика заметно убавила в весе, а перед глазами заплясали огненные бабочки.

Знакомый запах… Он уже подавал такое вино! Много тысячелетий назад. Вспомнив это, Се Цзынин допил кувшин до самого дна и внезапно зарыдал в голос, как обиженный ребёнок.

Тот проклятый кувшин сильно навредил его благодетелю! Может ли быть так, что небеса сами направили его на истинный путь, послав сегодняшнюю встречу с Владыкой-стражем? И он вдруг вспомнил о предательстве, граничащем с вероломством.

Как загладить настолько великий грех?

— Легко казаться святым… сидя на горе Тайшань, — с горечью произнёс Се Цзынин, пытаясь подняться на ноги. — Попробуй остаться таковым, находясь на базаре!

Перед глазами теперь не только бабочки плясали. Он ясно видел расставленные для пира столы, накрытые шёлковыми скатертями с вышитыми фениксами на углах.

Бог войны, блистательный Хун Сянъюнь, восседал на мраморном возвышении, как и подобает тому, кто ценой искры своего изначального духа хранит Девять Сфер от зла Трёх миров.

Злополучный кувшин тоже находился на столе! Се Цзынин беспомощно наблюдал, как прислужник наливает хмельной напиток в высокую чашу и ставит по правую руку от хозяина пира.

Се Цзынин протянул к нему руки:

— Уважаемый Бог войны, остановись!

Однако Бог войны не обратил на него никакого внимания. Продолжая беседовать, он поднял вино, предложив выпить за его величество. И сколько бы не пытался Се Цзынин помешать этому, ничего не получалось — голос тонул в десятках других голосов, а приблизиться к столу не позволяла неведомая сила, неподъёмной тяжестью опустившаяся на плечи и намертво пришпилившая к полу.

— Благодетель… Благодетель… не трогай чашу! — Хун Сянъюнь по-прежнему не слышал криков Се Цзынина, и тогда тот упал на колени, принявшись биться лбом о плиты. — Этот недостойный виноват перед тобой. Позволь ему умереть!

Вода в глиняной миске быстро утратила прозрачность, как живущая в цветочном доме дева теряет свою чистоту без присмотра родителей. Люй Инчжэнь брезгливо оттолкнула её, чем испугала служанку.

— Прости, госпожа! — та, продолжая стоять на коленях, коснулась лбом пола и сразу же распрямилась, преданно заглядывая в глаза. — Я не знаю, как служить небожителям.