Чтение онлайн

Люй Инчжэнь попыталась сесть на циновке, и когда спасённая ею дева помогла принять подобающее небожителю положение, твёрдо заметила:

— Ты не должна служить мне. Нет никакой необходимости в этом.

Дева немного отодвинулась, но не спешила убирать руки, по-прежнему бережно поддерживая Люй Инчжэнь за плечи.

— Я обязана этой госпоже жизнью, — пояснила она. — В лисьем клане принято отдавать долги.

— Не время следовать правилам, — поспешила заверить её Люй Инчжэнь. — Ступай, отдохни. Я не стану злоупотреблять твоим вниманием.

— Но госпожа моя благодетельница! — горячо возразила дева. — Будет неблагодарностью с моей стороны оставить её одну в Павильоне безвременья. К тому же Тёмный владыка позволил это. Отныне я стану верно служить ей!

— Какое мне дело до распоряжений главы Асюло… — устало вздохнула Люй Инчжэнь. — Да и насчёт меня ошибаешься. Я всего лишь хотела украсть немного энергии у яджао. Использовала тебя, как причину, чтобы приблизиться к дереву. Так что, не нужно благодарить меня за коварство.

Лиса одарила Люй Инчжэнь острым изучающим взглядом, а затем покачала головой и будто нехотя ответила:

— Зачем лжёшь о себе, госпожа? Лисы сердцем чуют добро, — дева убрала руки и поднялась на ноги, чтобы унести миску с водой.

Похоже, асуры позволили той входить и выходить из Павильона безвременья по желанию?

Люй Инчжэнь устало прикрыла веки. Сил на спор с упрямицей не осталось. Она крепко обняла себя руками за плечи, пытаясь унять нарастающий внутри холод.

Солнце неудержимо скатывалось по безоблачному небосклону на запад. Не видя этого глазами, Люй Инчжэнь ощущала приближающуюся ночь всем своим телом. Как только дневное светило проигрывало бой звёздам, энергия инь набирала силу — меридианы сковывало льдом. Возмущение ци тогда становилась настолько сильным, что она на время теряла контроль над собой.

Вот и на этот раз от разрывающей все члены боли, Люй Инчжэнь впала в полузабытье. А в голове с каждым ударом замерзающего сердца бился один и тот же вопрос: сколько дней пройдёт до того, когда она перестанет контролировать не только тело, но и разум?

Со стоном повалившись на циновку, Люй Инчжэнь сжалась в комок, напоминая проклятый судьбой зародыш — зачаток едва теплящейся в полуразрушенном теле жизни.

Сознание то и дело скатывалось в небытие, иногда всплывая на поверхность. Тогда Люй Инчжэнь казалось, что она видит сны о недавнем прошлом. Прогуливается под руку с императором у Жёлтого источника, и сюнчан пытается сказать ей нечто важное, но всякий раз между ними оказывается тонкая стена изо льда, не позволяющая услышать ни единого слова. Губы его величества двигаются бесшумно, а она пытается прочесть слова до рези в глазах.

Тепло пришло внезапно. Вместе с тоненькими руками, охватившими её за талию. А следом к спине прижалось полуобнажённое тело, горячее, как огонь в жаровне. Люй Инчжэнь мгновенно бросило в пот — иней, выступивший на ресницах, начал медленно таять.

Она узнала чужой запах — почти неуловимый аромат цветущих груш. Или ей показалось, и она всё ещё бредит?

— Что… ты… делаешь?

— Согреваю госпожу.

Люй Инчжэнь с трудом сглотнула ставший в горле тягучий ком. Возможно, ей стоит сплюнуть кровь? Однако она не стала делать этого. Лиса и без того слишком навязчива.

Медленно развернувшись на циновке, она заглянула в мерцающие отражённым светом звериные глаза. Дева на самом деле сбросила с себя платье, оставшись в нижних штанах из хлопка и такой же дешёвой перевязи на груди.

— Как бесстыдно с твоей стороны… — заметила Люй Инчжэнь, пытаясь прикрыть лису краем её же платья, лежащего поверх них.

Её рука случайно нащупала выемку на спине, чуть ниже правой лопатки. Насколько помнила Люй Инчжэнь, здесь у лис, как у всех демонов, обращающихся в человека, находится ребро. Однако кости на положенном месте не было. Она в смущении убрала руку, боясь задать вопрос, который сам просился на язык.

Лиса тут же придвинулась ближе. Люй Инчжэнь зажмурилась, ощущая, как чужое дыхание касается волос на виске, щекоча быстро согревающуюся кожу ниже выбившейся пряди.

— Откуда… откуда у тебя такая рана? — она спросила не потому, что хотела. Просто неловкость проще всего сгладить, заговорив вслух.

— Госпожа не знает? — служанка тяжело вздохнула. — Асуры извлекают наши кости.

Люй Инчжэнь непроизвольно вздрогнула, представив, как Цуймингуй разрезает лисью плоть, вытягивая из-под неё окровавленную кость. Ей вмиг стало дурно… С трудом выровняв дыхание, она осторожно поинтересовалась:

— Для чего?

— Для тёмных заклинаний, госпожа.

Ответ был настолько очевидным, что Люй Инчжэнь смутилась. Зачем она вообще спросила о таком? Ведь и без ответа лисицы понятно — жестокость асуров не знает границ.

Преодолев смущение, Люй Инчжэнь прижалась к жаркому телу. Чужое сердце билось совсем рядом, размеренно и громко, напоминая позорное дело из недалёкого прошлого — стремительный полёт над оранжевыми песками Пустынного края, крепкие мужские руки на поясе, нагло прижимающие к себе, и стучащее где-то у её лопатки сердце. Его сердце! Самого ненавистного в Трёх мирах демона, носящего грозное имя Цуймингуй.

Говорят, небожители не нуждаются в привычном для человека отдыхе. И это отчасти верно. Спят только те, кто утратил больше половины духовных сил. Их сон во многом напоминает смерть.

Совсем незаметно для себя Люй Инчжэнь, измученная внутренней борьбой с переизбытком инь, уснула. Просто нырнула в тёплую тьму без сновидений или воспоминаний о прошлом, позволив чужому сердцу и дыханию контролировать себя.

Лунный свет лился из приоткрытых окон, несмело разрезая полутьму зала острым лучом. Цуймингуй сидел на месте хозяина дворца и, подперев кулаком щёку, рассматривал серебристую дорожку, появившуюся на полу — в этом месте свет коснулся каменных плит и не спешил уходить.

С некоторых пор он не любил горящие свечи. Поздний вечер напоминал подвал в Небесном городе, где довелось провести ни одну тысячу лет. Тьма была созвучна его настроению — такому же невнятно-тягостному и мрачному при взгляде со стороны.

Изнутри Цуймингуй тоже ничего толком не видел. Ледяной яд возмущал ци, порою мешая ясно мыслить. А ещё будил неутолимую жажду крови. Лишь силой воли удавалось держать её под контролем, не позволяя разрушать самого себя.

Небожительница, попавшая им в руки, никак не шла из головы. Упрямство, с которым та цеплялась за жизнь, вызывало уважение и одновременно раздражало. Добиться от неё желаемого будет куда сложнее, чем казалось вначале. А ожидание — ещё один камень преткновения, раздражающий вдвойне.