Чтение онлайн

Она чуть улыбается, и в глазах появилось то непередаваемо-ласковое выражение, которое я видел сегодня утром у Ирочки. Нет, не совсем такое — мудрее и грустнее.

— Ладно. Собственно, точно такие же понятия изобразила мне сегодня утром Иолла — мы беседовали глубоко, и не одними словами. Но общий смысл тот же.

Она начала снимать с себя комбинезон (я уже догадался, что это хирургическое одеяние), расстёгивая многочисленные застёжки-липучки. Неудобно всё-таки с крыльями.

— И всё-таки я хотела бы прояснить. Женщина должна иметь детей, растить их, воспитывать — таков главный закон жизни везде, и у нас, и у вас тоже. И должно быть общее дело. Поверь, без этого счастья не бывает. Невозможно жить только тем, что смотреть в глаза друг другу, если нет ничего больше, рано или поздно смотреть станет нечего. Плюс физиология — тебе известно, что особи разного пола обычно кое-чем занимаются, кроме рассматривания глаз? Как ты себе всё это представляешь?

А вот это уже вопросы медицины, дорогая доктор Маша. Или биологии? Вы специалист, вам виднее.

Она вдруг коротко рассмеялась.

— Нет, я сплю. Так же не бывает! Как же это?

Я понимаю вас, дорогая доктор Маша. Очень хорошо понимаю. Только это случилось. Сумасшествие — болезнь заразная.

— Ну что же, как врач, я обязана пытаться помочь самым безнадёжным больным. Иди сюда, — она указала на низенькую кушетку, двумя стойками вросшую в пол. — Не надо раздеваться, это не витализатор. Обувь только сними.

Она приподняла бровь — совсем как Ирочка — и кушетка мгновенно трансформировалась в некое подобие зубоврачебного кресла.

— Глотай не жуя, — она протянула мне блестящий шарик. Я послушно проглотил — увесистый, точь-в-точь шарик от подшипника. Шарик ощутимо тяжело лёг в желудке.

— Теперь садись.

Я послушно сел. Доктор Маша села рядом, разминая руки, встряхивая пальцами.

— А как мать, я очень хочу, чтобы ваш случай стал исключением из правил. И помогу тебе во всём, раз так вышло. Вы же не оставили мне выбора. Но только очень тебя прошу — сделай её счастливой. Иначе ты её убьёшь.

Она приблизила свои глаза к моим. Взяла мою голову в твёрдые, горячие ладони.

— И тогда позавидуешь тем эсэсовцам. Веришь?

Ещё бы не верить!

Красные, зелёные, жёлтые тени причудливо переплетались, плавали перед глазами. Яркий солнечный свет пронизывал мою голову насквозь, собираясь внутри в упругий, тёплый, пушистый шар. На этот раз шар перекатывался в голове быстро и уверенно, точно громадная ртутная капля.

Яркая вспышка света! Певучие, щебечущие голоса перекликаются, спорят. Я не вижу спорщиков, но знаю — это Мауна (я знаю её полное имя, но не могу произнести) и Иолла (тоже знаю полное имя) спорят не на жизнь, а на смерть. И я понимаю язык. Более того, я вижу и понимаю мыслеобразы, роящиеся в двух головах сразу. Мозги мои трещат с непривычки, но я стараюсь не пропустить ни слова.

«…Абориген с отсталой планеты, представитель иного вида, существо с чуждой физиологией — подумай же наконец! Он же питается трупами животных и рыб!»

«Я тоже могу питаться трупами, и даже сырыми. На курсах выживания нас этому учили»

«Не юродствуй!!! Ты собираешься вместе с ним бороться за выживание, вместо того, чтобы жить?! Будешь сидеть на насесте в ку…курятнике?!!»

«Ну зачем так? У людей есть мягкие и удобные диваны, кровати разные»

«А ты знаешь, чем он занимается? Он обслуживает автомобили, да, вот эти первобытные механизмы. Возможно, у него даже нет дивана»

«У него есть диван, большой и мягкий, я подсмотрела у него в голове. И живёт он не в… да, в курятнике. Большой ячеистый дом, и его ячейка на верхнем этаже. С балконом. И небо над головой. Представляешь, как удобно будет взлетать!»

«Нет, ты серьёзно?! И чем же вы будете заниматься? Он с утра до вечера будет чинить эти древние механизмы, а ты летать и резвиться в восходящих потоках? А вечерами на пару есть варёное мясо? А по ночам вы будете заниматься межвидовым сексом?!»

«Кстати, почему нет? Я видела вблизи — ничего страшного, практически всё как у нас, ну может, чуть побольше. Только зачем-то мех»

«Ты…Ты…Дура! Дура!! Какая дура!!! Нет, это я дура. Ну зачем я тогда вылезла? Надо было стереть им всем память, ничего страшного, и жили бы дальше. Все были бы живы и счастливы»

«Не надо, мама. Может, и были бы живы, но мы двое не были бы счастливы точно»

«А так будете?!»

«Да, мама. Какое-то время — да»

Молчание, долгое, переслоённое бессильным отчаянием с одной стороны, и спокойной уверенностью с другой.

«Нет, тебя надо лечить. Эвакуировать срочно»

«Не обманывай себя, мама. От такого невозможно вылечить, можно только искалечить. И давай не будем. Лучше помоги мне»

«Как?! Как и чем можно помочь такой дуре?!!»

В моём мозгу возникает видение — Ирочка на глазах растёт, вытягивается, крылья уменьшаются и засыхают. Опадают перья, крылья превращаются в розовые култышки, которые постепенно втягиваются в спину, и вот уже остаются только бугорки. Всё. Спина гладкая, крыльев как не было.

«Я стану биоморфом, мама. Превращусь в человека»

Новый взрыв отчаяния.

«Доченька, ну зачем? Я тоже люблю людей, очень люблю. Я всю жизнь за них положила. Но зачем самой становиться человеком? Ну вот люди любят своих животных, собак например, но ведь никто не становится собакой?»

«А я и не собираюсь становиться собакой. Я буду разумной, только иной — всего и делов»

«Да зачем?!!»

«А зачем она стала Жанной Д'Арк?»

«Это совсем другое дело, Это чрезвычайная жертва. Тогда речь шла о судьбе миллионов, о судьбе всего нашего дела, иначе не удалось бы переломить ужас средневековья. Эта жертва для спасения других. А для чего твоя?»

«Для того же самого. Разве что спасу я не миллионы, а одного. Нет, мама, двоих — и себя тоже. И вас с папой — легко ли вам будет каждый день видеть мой ходячий труп?»

Захлёбывающийся плач.

«Я знала, что добро часто наказуемо. Но чтобы так?!»

В моём мозгу видение: Ирочка обнимает горько плачущую мать спереди руками, и крылья обхватывают её поверх, закрывая обоих, как плащом. Я почему-то знаю — именно так обнимают ангелы своих детей.

«Ты поможешь мне, мама?»

Новый взрыв эмоций.

«Чтобы я своими руками — свою собственную дочь?!!»

«Ну а кто больше? К кому мне ещё обращаться? Да и боюсь я, признаться, такого дела. Нет, лучше тебя никто не сможет, ты же заинтересованное лицо»

«Я… в этом… заинтересованное лицо?!!»

«И не убивайся так. Сейчас не средние века, и на костёр меня никто не потащит. Да и вытащите вы меня, если что. Ведь сейчас Жанну спасли бы?»

«Наверно… Телепортировались бы и вытащили… Да и тогда бы спасли, если бы не костёр. Да и быстро всё произошло, плюс роковое стечение обстоятельств».

«Ну вот. Не так со мной всё ужасно, правда. И ещё одно, мама. Как думаешь, можно биоморфу сохранить репродуктивные функции? Это важно»

«Не знаю. Никто не работал над этим, зачем?»