Чтение онлайн

— Я вижу, ты здорово продвинулся, за такой короткий срок — поздравляю. Давай на ты, раз уж я папа.

Изображение внезапно передвинулось, и он оказался за столом, напротив.

— Так удобнее. Психологически. Ты чисти картошку, это здорово успокаивает. А я, с твоего позволения, возьму чётки.

Он протянул руку куда-то вбок, извлёк из воздуха чётки — связку маленьких разноцветных стеклянных зверюшек необычного вида.

— Пересказывать вашу историю нет необходимости, я всё знаю. Но необходимо прояснить ряд вопросов. Мауна объяснила тебе, и я повторю — невозможно только смотреть в глаза друг другу. Вы должны быть связаны общим делом. Твои соображения?

Да, папа Уэф умеет брать быка за рога.

— Нет соображений, — не дождавшись внятного ответа, заключил Уэф. — Ясно. Ну что же, они есть у меня. Ты помнишь, чем мы все — и я, и Иолла, и Мауна — занимаемся здесь, на Земле?

— Да, папа Уэф. Вы сеете разумное, доброе и вечное. Я только не понимаю деталей.

— Это необязательно. Ты согласен работать вместе с нами?

Я заморгал. Да я… с ней… Да хоть на костёр!

— Безусловно. Если бы было иначе, нашего разговора бы не было.

— Я согласен, — просто ответил я, — что надо делать?

В моей голове сама собой родилась картина: мы с Ирочкой спиной к спине отстреливаемся от террористов, я из автомата, она косит врагов лучом перстня-парализатора. Вот мы освобождаем заложников… Дурачок я.

Пальцы Уэфа вдумчиво перебирали чётки.

— Малость есть, как сказал бы Пётр Иваныч. Я разочарую тебя. Иолла — специально подготовленный оперативный сотрудник. То, чем она занимается, тебе не по зубам, даже умей ты летать. И агентом влияния, как Хруст или Геннадий, ты пока работать не можешь — нет у тебя никакого влияния. Только рядовым исполнителем. Согласен?

— Согласен, — я дочистил последнюю картофелину, бросил в кастрюлю с водой. — Я надеюсь, вы не оставите свою дочь молодой вдовой?

Переливчатый, серебряный смех. Если бы я не знал, подумал бы, что смеётся девушка. И чего ему нравится такой голос? Несолидно же.

— Ты наглец, тебе уже говорили? Ладно, иногда это полезное качество. Гарантирую тебе жизнь. Если, конечно, ты не учудишь какую-нибудь исключительную глупость.

Я лежу на диване, смотрю в потолок. Свинцовая усталость давит, и хочется только одного — спать, спать не раздеваясь, спать, покуда не скинут с кровати. Нет, надо привести мысли в порядок. Вот уже больше месяца, как я работаю рядовым исполнителем. Исполнителем чего?

Первым шагом в моей новой должности стало увольнение с прежней работы. Моё заявление было подписано молча, мгновенно. Работа «агентов влияния»? Очень возможно.

Мне было предписано устроиться водителем на «скорую помощь». И опять всё прошло на удивление гладко. Я принёс заявление, мне подписали без звука, и уже на следующий день я приступил к работе.

…Машина колесила почти непрерывно третий час, и я начал тупеть. Москва не такой город, где приятно прокатиться на машине в вечерний час пик. Гонщики ралли «Париж-Дакар» просто лохи зелёные по сравнению с водителями московских неотложек и таксистами. Мне приходилось трудно.

«Роман, здесь Аина. Здравствуй. Срочно сверни на Кутузовский, дом…»

«Оттуда нет вызова! Что там?»

«Человек умирает, Рома, он не должен умереть. Быстрее!»

Я разворачиваюсь и включаю мигалки. «Газель» с воем пробирается через назревающую пробку, нет — настоящий завал на дороге. Точно, вот она, авария.

— Ты куда? — врач бригады скорой помощи таращит глаза. — Мы же едем…

— Внимание, вызов на Кутузовском, — оживает рация. — Вероятно, инфаркт. Кто рядом?

— Мы рядом, борт номер… — я вырываю трубку, опережая врача.

— Быстрее, ребята.

Врач, фельдшер и санитар таращатся на меня.

— Ты телепат, ей-богу. Как знал!

Наша машина с воем вырывается на оперативный простор. Да, ещё минута-две, и мы застряли бы здесь намертво. Гляди-ка, какая пробка!

…«Роман, здесь Мауна. Чем занят?»

«Здрасьте, мама Маша. Лежу, отдыхаю. Устал зверски»

Я чувствую виноватое сочувствие.

«Рома, извини, но тебе придётся ещё напрячься. Срочно езжай в психолечебницу»

«Куда?!»

«В психушку, чего непонятно? Пройдёшь к корпусу номер… Там сядешь на скамейку рядом с женщиной. Молодая такая, красивая. Ты поговори с ней, Рома, пожалуйста»

«О чём?!»

«Да о чём хочешь. Лучше всего о жизни. Задача ясна?»

«Да… Да, мама Маша. Еду. Ей грозит опасность?»

«Да, Рома. Она хочет покончить с собой. Ещё одно — через ворота не въезжай, оставь машину во дворе дома напротив, сам обойди кругом, там дыра в заборе. Всё понял? Обязательно обойди кругом, это важно»

…В осеннем сквере, вплотную примыкающем к угрюмому корпусу психушки, на скамейке под желтеющим клёном сидела молодая женщина. Сидела неподвижно, глядя перед собой остановившимся, невидящим взглядом.

Я осторожно подошёл к ней.

— Простите, ничего, что я присяду?

Она смотрит безразлично.

— Пожалуйста…

Господи, какая страшная аура, и как холодно у неё в душе — пусто и холодно, как в Антарктиде.

Мы сидим, молчим. С чего начать? И вообще, что с ней стряслось такое, что так вот, вдруг — и привет?

— Вам плохо? — вдруг брякаю я.

Она впервые замечает меня. В глазах стоят слёзы.

— Да, мне плохо…

— …И не сомневайтесь. Раз любит, вернётся. И вообще, пока человек жив, возможно всё. Не возвращаются никогда только с того света. Всё в ваших руках, только не опускайте их.

Она долго смотрит на меня. Потом вдруг спрашивает:

— Как вас зовут, молодой человек?

— Роман. Можно Рома.

— Рома, вы женаты?

— Да, — и это святая правда. Ну, правда, пока виртуально. Какая разница?

— Повезло вашей жене. Правда.

Она рассмеялась и широким взмахом руки рассеяла что-то белое, мелкое. Ба, да это таблетки. Она, оказывается, всё это время держала их в горсти. Эх я, телепат…

Женщина легко поднялась со скамьи.

— Спасибо тебе, Рома. Ничего, что на «ты»? А меня Катей зовут. Может, где и увидимся.

— Живи долго, Катя. Счастья тебе. И знаешь что?

— Что?

— Один человек сказал мне: если нет больше сил идти — надо просто идти быстрее.

Грубый плагиат, конечно. Но сейчас не до авторских прав.