Чтение онлайн

— До свиданья, Рома. И тебе счастья.

— Спокойной ночи.

Я возвращаюсь домой по довольно пустынным улицам. Редкие машины рассекают воздух со свистом, радуясь наступившей свободе. Два часа ночи — время, когда на улицах Москвы восстанавливается нормальное уличное движение.

Надо же, как всё просто. Подошёл, поговорил — и человек жив. Не появись я, и она сейчас сидела бы на лавочке холодная, мёртвая. И муж, что её так глупо обидел, он ведь наверняка не простил бы себе.

Однако не заснуть бы за рулём. Но я знаю, что делать.

«Ира, Ир…»

«Рома, здесь Иого. Я понимаю, что ты устал, но выхода нет. Сворачивай сейчас налево, а там в переулок, во двор. Там увидишь компанию, шугни их фарами и сигналом. Двери запри. Из машины не выходи, опасно. Тебе надо продержаться две минуты»

«Еду» — я уже начинаю привыкать к своей работе.

Во дворе стандартной московской многоэтажки темно, хоть глаз выколи. Окна домов давно спят, и двери подъездов чернеют на еле заметном пепельно-сером фоне стен. Раньше хоть лампочки в подъездах были…

Фары моей «шестёрки» выхватывают из темноты кучку подростков лет шестнадцати-восемнадцати. Человек семь-восемь. Кричала девчонка. Подростки возбуждённо гомонили, размахивая руками и ногами. Так, похоже, кого-то бьют.

Я нажал на сигнал. Ревун у моей «жучки» будь здоров, бьёт по нервам, особенно если не ожидаешь. Компания рассыпалась было, но рослый парень в кожанке что-то крикнул, и они остановились.

Я вышел из машины, прихватив монтировку. Так, ребята…

Они приближались не спеша, медленно. Глаза горели, как у волков.

Главарь в кожанке неспешно вытащил из рукава нунчаки. Ещё у одного я заметил кастет. И наверняка у кого-то из этих подонков был нож.

Топот шагов. Сзади в стаю ночных волков будто врезался «Камаз». Двое отлетели вправо-влево, один рухнул столбом.

— Привет, ур-роды!

Волчата кинулись врассыпную, и только вожак стаи решил оказать сопротивление. Он вдруг выдернул откуда-то — ёкарный бабай! — настоящий наган, но на этом и остановился. В буквальном смысле — как-то нелепо, кособоко присел, однако упасть не успел — мощный удар ноги в живот отправил его в кусты.

— Ты в порядке? — спросил, переводя дыхание, мой неожиданный союзник. Я обалдело стоял, сжимая монтировку в потной ладони. — Ха, какие люди!..

Передо мной стоял собственной персоной не кто иной, как Колян-Хруст.

— …Тебе же сказали — из машины не выходи. В работе, Рома, указания контролёра надо исполнять в точности.

Колян-Хруст, которого я уже твёрдо звал Колей, прятал в карман сотовый телефон. Его тачка заглохла недалеко, и он кого-то вызвал. Я хотел помочь, как-никак механик, но Коля пресёк — «Ты сегодня, похоже, свой хлеб уже отработал. Сейчас ребята подъедут и разберутся, я им бабки за что плачу? Лучше подкинь до хаты»

По дороге Коля разъяснил ситуацию. В общем-то, банальную. Тот парень, которого били, провожал свою девчонку, нарвались на шакалов. По вызову контролёра ситуации — им оказался Иого — Коля, находившийся недалеко, направился к месту событий, и всё было бы нормально, если бы не тачка. Именно поэтому Иого задействовал меня, благо я проезжал мимо. Моей задачей было распугать волчат, в крайнем случае придержать их до подхода главных сил, то есть Коли-Хруста. Вообще-то у Коли другая работа, но сейчас такая запарка…

Я ехал и думал. Два человека, ещё два. Тот паренёк отделался синяками, а девчонка его и вовсе только испугом. Если бы я не ехал тут случайно, парень был бы уже убит, во всяком случае искалечен, а девчонка…

Ангелы-хранители. Контролёры ситуаций. Вот, значит, как это делается…

— Коля, я с ног валюсь. Поехали ко мне, правда, у меня и заночуешь.

— А пожрать у тебя есть чего?

— Кофе.

Коля-Хруст хмыкнул, прикидывая. Принял решение.

— Тормозни вон там, у ларька.

Он вскоре вернулся, держа большой пакет, полный копчёных кур, широченные карманы оттопыривали двухлитровые пакеты сока.

— Давай, поехали к тебе. Всё равно у тебя в тыкве вопросов куча, будешь пытать, как деда. Ладно, просветить товарища по партии — мой священный долг.

— …Так и живём. Таких, как ты, в одной Москве сотни три, наверное, только вам не положено знать друг друга — конспирация. Бывают, конечно, исключения — семейные пары, братья-сёстры, то-сё. Ну вот мы с тобой случайно столкнулись.

Мы сидим на моей малогабаритной кухне, поедая купленных Колей кур. Коля сидит в одной водолазке, под которой бугрятся объёмистые мышцы — вылитый Шварцнеггер, что никак не вяжется с добродушным, каким-то детским выражением лица.

— Только ты не думай, что за каждым буквально ангел-хранитель персонально следит, это невозможно. Есть знаковые фигуры, от которых зависит, напрямую или косвенно, дальнейшая судьба множества других — тысяч, или миллионов, или даже всего человечества. Вот ты говоришь, сегодня мужика на Кутузовском откачали. Может быть, он напишет книгу, которая перевернёт мир, откроет людям глаза, и все поймут, как надо жить. Или пацан этот — может быть, он предотвратит ядерную войну. Этих людей вычисляет координатор. Вот за такими ведётся контроль, тихо и незаметно.

Коля-Хруст откинулся, привалясь к холодильнику, закинул руки за голову.

— Всё было бы классно, Рома, если бы мы работали одни («мы» — отметил я). Только «зелёные» здорово мешают. Не то, чтобы напрямую противодействуют, просто гнут свою линию. Я деталей не знаю, мне и не положено, но могу в общих чертах предположить, как это выглядит. Вот ты, к примеру, гнал, чтобы мужика того спасти. Спасли, а завтра свет в клинике погаснет, где он в реанимашке лежит, и все труды коту под хвост — мужик в морге, книга не написана, миллионы людей продолжают прозябать в дерьме, потому что так надо «зелёным».

Я смотрю на его могучие лапы. На безымянном пальце правой руки красуется массивное кольцо, платиновая печатка. Какой-то крылатый божок держит руками и ногами блестящий камешек. Интересно…

Коля-Хруст ухмыляется, широко и добродушно.

— Личный презент от нашего архангела, именное оружие. Уникальная вещь, стилизация под старину. Ихнюю, само собой.

Я вспоминаю — вожак ночной банды не успел вскинуть наган, косо и нелепо осел, ботинок Хруста лишь довершил дело.

— Точно подметил. Я его парализатором и шарахнул, не успевал дотянуться. Умнейшее психотронное оружие, Рома. Вот тебя, к примеру, ошарашить, ты сознание потеряешь на десять-двадцать минут, оклемаешься и пойдёшь себе. А в сочетании с внутренней злобой в человеке происходят быстрые психосоматические деформации. Можешь быть уверен — теперь тот урод будет лечиться, лечиться и лечиться. И через пару месяцев будет ходить с палочкой, через полгода пересядет в каталку, а через год дуба даст. Жаба изнутри задавит, если вовремя не одумается. И так и так для людей он скоро станет неопасен — либо окочурится, либо человеком станет.