Чтение онлайн

Мне вдруг страшно захотелось увидеть мою Ирочку. Или хотя бы услышать.

Да, я же теперь полноценный телепат? Проверим!

«Ира, Ир…»

«Ау! Что случилось, любимый? Второй башмак потерял?»

«Проверка связи. Ты далеко?»

Бесплотный смешок.

«Служебная тайна»

«Представь чего-нибудь»

В мозгу немедленно всплывает образ кота, жмурящегося от удовольствия.

«Не отвлекай по пустякам, я работаю. Кстати, проверяют не так. Работай с посторонними»

С какими посторонними? Кто посторонний? Дед Иваныч посторонний? Или, может, доктор — нет, нет, мама Маша посторонняя? Ау, мама Маша, где вы?

«Здесь мама Маша, если так угодно» — всплывает в голове бесплотный, безликий голос. — «Что-нибудь умное скажешь?»

Я слегка опешил.

«Простите… вырвалось… Всё в порядке, проверка связи»

Шелестящий смешок.

«В следующий раз, когда будешь баловаться, называй меня на «ты», обращение во множественном числе дезориентирует. И представляйся сам. Ладно, пусть для тебя я буду мама Маша. Отбой связи»

Та-ак. Это что же, телепатия навроде сотового телефона работает? А ну-ка!

«Дед, а дед…»

«Здесь Дымов. Ты, что ли, Рома? Представляться надо»

«Я же неучёный. Просвети, Пётр Иваныч»

«То-то. Ладно, делаешь так — когда вызываешь, представь лицо, значит, и позови, тогда будет вызов. А поодинке эти вещи не действуют, и слава богу, а то такой олух, как ты, и спать бы не дал никому. И Ирке в первую голову. Да, и представляйся всегда, значит, голос-то бесплотный трудно понять, чей. Ещё вопросы есть?»

«Есть, Иваныч. Как мыслеобразы эти передавать?»

Передо мной немедленно возник мыслеобраз: чья-то голая задница с прилипшим банным листом. Понятней некуда.

«Вот так, представляешь явственно во время разговора, и всё. Рома, навыки надо набирать на посторонних, тех, значит, кто телепатией не владеет. Приедешь домой, и айда, в Москве народу много, читай мысли направо-налево. Всё у тебя?»

«Спасибо тебе, Иваныч, выручил»

«Бывай здоров. Ночами только без дела не буди, я засыпаю трудно»

Вот оно что. Вот, значит, каких посторонних имела в виду Ирочка. Понятно.

Ну наконец-то я добрался до своего логова. Сейчас в душ — и спать! И есть не буду — во-первых, некогда, во-вторых, нечего — уезжая, я почистил и отключил холодильник. И спать хочется зверски.

Ключ проворачивается в замке, дверь с лёгким скрипом открывается. В квартире темно, я не включаю света в прихожей, скидываю дарёные дедовы штиблеты и прохожу в комнату. Щёлкает выключатель.

— Ау! Привет, любимый!

Я ошалело таращусь на Ирочку, сидящую на краю дивана. Нет, не может быть!

Меня охватывает буйная радость. Значит, она в Москве. Ну конечно! Она прилетела раньше меня, проникла в квартиру и ждёт меня. Неужели наврала про задание?

Она огорчённо качает головой:

— Как всё-таки ты безобразен. Нет, не внешне. Ты почему так плохо подумал обо мне? Я никогда ещё не лгала родным и близким, да у нас это и невозможно. Сейчас же обними меня, пока я не обиделась!

Я широко шагаю к ней и крепко, порывисто обнимаю. Мои руки захватывают пустоту, и я валюсь сквозь неё на диван. Вскакиваю.

Она смеётся. В моём мозгу возникает образ кота, разочарованно шарящего лапой в пустом горшке.

— А меня, значит, обманывать можно? Я, значит, не родной?

— Ты самый родной, и я больше не буду. Да тебя скоро и невозможно будет обмануть, ты уже улавливаешь эмоции. А это связь, Рома, и я сейчас на базе. Вернулась с задания. Поговорим?

Я смотрел на неё, любуясь. Золотистые кудряшки растрепались. Обросла, и от этого стала ещё красивее. Сидит, склонив голову чуть набок, ноги сложены по-турецки, локти упёрты в колени, и маленький острый подбородок утонул в сплетении тонких пальцев. Крылья сложены за спиной, и она даже не пробует прикрыться. Зачем? Я знаю её тысячу лет. Моя, моя!

— Я удрала утром, вовремя подвернулось одно дело. Мама должна была перекипеть. Очень удачно, что папы нет. Мне было бы много труднее.

Я вдруг ощутил настоящий страх. Запоздалый, как эхо взрыва. Папа вернётся и скажет твёрдое «нет». Не отдаст. Не отпустит. Не позволит Ирочке связать свою судьбу с дикарём, нет, хуже — хищным зверем. Примет меры. Да плевать, в конце концов, что будет со мной — что будет с ней?

«Успокойся. Мама перевела тебе наш разговор, я знаю. Чтобы ты понял — сломать мою судьбу можешь только ты»

Меня охватывает такой прилив нежности, что я перестаю дышать.

— А хищничать ты будешь только в моё отсутствие, — она смеётся, — я тебя буду кормить молоком, сыром и яичницей. Знаю, знаю, ты мечтаешь сейчас о расчленённых трупах животных.

— Я всеядный, правда. Согласен на сыр и яичницу. И на молоко. Я голодный, и дома шаром покати.

Она вдруг настораживается, протягивает руку в пустоту перед собой. Рука почти по локоть исчезает, словно обрезанная невидимым кругом. Наверное, перед ней какой-то пульт, не входящий в объём передаваемого изображения.

— Извини, Рома, потороплюсь. Хорошо, что ты знаешь наш с мамой разговор. Я приду к тебе, приду, но не так скоро. Месяц, два, может, три — мне надо закончить работу, и потом ещё больше месяца из меня будут делать… твою женщину.

Она вдруг отчаянно посмотрела на меня, и в глазах её стояли слёзы. Я перепугался.

— Что, что? Неужели это так опасно? Родная моя, не пугай!

— Нет, Рома, ты не понимаешь. Стать бескрылой, навсегда. Ну почти навсегда.

— Маленькая моя!!!

Чем, ну чем я мог её утешить? Я готов был вырвать из груди сердце, только бы ей стало чуть легче.

Она рассмеялась, смахнула слёзы.

— Вот мне и легче, правда. Нет, Рома, мне мало сердца. Мне нужен ты целиком.

В её глазах опять прыгали искорки смеха.

— Ты купишь мне дельтаплан?

— Маленькая моя… Бедная…

И даже обнять её я не могу.

— Ладно. Без крыльев я смогу, Рома, а вот без тебя — нет.

Мы молчим, и меня душит нежность.

Она вдруг фыркает, смеётся в голос.

— Ничего, скоро я стану большой. Ты хочешь большую и мягкую женщину, Рома?