День ангела
Шрифт:
Мы начинаем разбег. Огромные крылья поднимают настоящий вихрь. Ещё миг, и трое из нашей четвёрки взмывают вверх, и только я один продолжаю бежать, нелепо хлопая крыльями. Как будто в стаю диких гусей затесался один домашний, до упора перекормленный и охилевший в тёмном сарае.
«Нет, так не пойдёт» — Уэф садится рядом, за ним опускаются на землю остальные. — «Вот что, надевай пояс»
Он ищет в наших пожитках, сложенных на краю поля, бросает мне тяжёлую пулемётную ленту транспортного пояса. Не зря взяли…
«Давай, взлетай без разбега»
Ну, это можно… С поясом я чувствую себя вполне уверенно. Давно освоенная техника, отличный протез для бескрылого существа.
Я поднимаюсь по широкой пологой спирали, лишь слегка шевеля крыльями. А трое моих провожатых летят справа, слева и снизу, взяв меня в плотный конверт.
«Победивший бурю» — я вздрагиваю. Не привык ещё к новому имени — «ты в курсе, что ударом твоего крыла можно убить даже взрослого человека?»
«Зачем ты мне это говоришь, Белая молния? Я и так осторожно…»
«Пока так просто. Чтобы ты знал»
Мы поднимаемся выше и выше.
«Всё, начинай работать крыльями» — это Уэф. Я начинаю махать крыльями, как петух перед «кукареку» — «Нет, не так. Отключи пояс!»
Меня мгновенно валит на крыло, и я судорожно включаю пояс усилием мысли. Выравниваюсь.
«Нет, так он будет учиться до зимы»
«Рома, расстегни пояс. Быстро!» — улавливаю я мысль своей жены.
Привычка исполнять даже самые дикие команды делает своё дело. Меня бросает из стороны в сторону, пояс выскальзывает из моих рук, змеёй летит вниз. И я тоже, кажется, лечу вниз. Нельзя вниз, там же Ирочка!
И вправо-влево нельзя. В нескольких метрах от меня машут огромные крылья моих конвоиров. У меня только один выход — вперёд и вверх. А, ёкарный бабай!
Титаническим усилием я выравниваюсь, и вдруг моё тело само понимает, что надо делать. Рывки стихают, прекращаются, и вот уже я лечу, плавно рассекая воздух взмахами крыльев. Господи, я же лечу! Сам лечу!
«Рома, ты летишь сам. Я горжусь тобой. Нет, больше — я люблю тебя, мой милый»
Моё тело уже вытянулось в струнку, как и положено в полёте. Крылья машут мощно и неутомимо. Господи, какой восторг!
Меня разбирает смех. Я-то думал, что летал раньше. Нет, ребята, полёт полёту рознь. Ну как объяснить нелетучим? Ну вот гулять можно по-разному. Можно шагать по лесной тропе, широким и упругим шагом. А можно неспешно катить на инвалидном кресле по тротуару. Улавливаете разницу?
Мы идём вчетвером по плотной густой траве, покрывающей короткий отрезок колдовской дороги, ведущей к старому скиту, затерянному в гуще леса. На этот раз её использовали вместо посадочной полосы. На моём плече висит тяжёлая пулемётная лента транспортного пояса. Всё, он мне больше не нужен.
Ну вот. Вот и окончился первый день моей третьей жизни. Почему третьей? Потому что до этого была вторая. Она началась чуть больше года назад, когда наш УАЗик содрогнулся от удара, и в свете фар я увидел лежащую на какой-то белой тряпке тоненькую девочку, даже ещё не подростка. А до этого была первая, где я занимался какой-то ерундой. Кажется, ловил рыбу и чинил механические повозки… Но это уже не так интересно.
Меня берёт под руку моя жена. Вообще-то этот жест несвойствен ангелам. Но Ирочка успела нахвататься от людей, и не только плохого.
Я ловлю её смеющийся взгляд, и больше ничего не вижу. Не могу отвести глаза. И она, похоже, тоже не может.
«Ты счастлива?»
«Глупый вопрос. Ну неужели не видно?»
«Видно. Даже без всякой телепатии видно. Это я ляпнул. Я, наверное, никогда не отучусь ляпать»
Наконец-то мне удаётся оторвать взгляд от её глазищ.
«Белая молния… Мама… Я ведь не первый человек, ставший ангелом? Вы же проделывали это раньше, правда? Ну, сколько их было, до меня?»
«Немного» — улыбается она — «буквально по пальцам перечесть»
«А давно… Ну, кто они были, самые первые?»
«Самые первые?.. Один — молодой человек, его совсем убили. Прибили гвоздями к деревянному кресту, представляешь? Еле вытащили. А до него ещё один, он жил в теперешней… да, Индии»
Неплохо. Совсем неплохо. Будда, Христос… И я. Нет, я по натуре вообще-то скромный… Однако приятно, когда тебя наконец оценивают по достоинству.
Они хохочут, звонко, открыто и радостно. Дети, мудрые, весёлые и добрые. И я такой же?
«Да. Теперь ты такой же, как мы»
Сентябрьские сумерки наступают быстро. Но холода я не чувствую, на дворе бабье лето. Редкостный тёплый день.
«Хочу тебя обрадовать, Победивший бурю. Вы вдвоём отправляетесь в свадебное путешествие. К нам домой. Мы с отцом скинулись на межзвёздную телепортацию… И вообще, пора тебе уже познакомиться с роднёй. А то нехорошо как-то»
«Ой, спасибо!» — Ирочка вслух поёт и щебечет. — «а я тут прикидывала, хватит ли нам на двоих туда-сюда…»
«Нет, пока только туда» — в разговор встревает папа Уэф. — «Тебе надо учиться, Победивший бурю. Тебе придётся очень много учиться. Так что с Землёй ты прощаешься надолго»
Я снова в растерянности. Надолго, это насколько? И как же работа моей жены?
«Надолго — это на год-полтора, возможно, на два. Я тут договорился насчёт тебя… В общем, им нужны такие ребята, как ты. В службе внешней безопасности»
«И не беспокойся насчёт моей работы. Во-первых, штат этой базы укомплектован. Во-вторых, многими вещами можно заниматься теоретически — в конце концов, есть связь!»
В бездонных глазах моей жены пляшет смех. Понятно…
«Да, милый. Да, родной мой. Есть вещи, которые требуют систематической практики. Так что я буду с тобой, и я надеюсь, ты не будешь отлынивать»
Ворота старого скита возникают перед нами внезапно, будто возникнув из ничего. Разумеется, это иллюзия. Они стоят тут уже очень давно, можно сказать, вечно. Просто для того, чтобы увидеть некоторые вещи, нужно подойти к ним вплотную, пройдя долгую дорогу… Это относится не только к воротам.
«Ну что, домой?» — это Уэф.
Мы переглядываемся. Глаза Ирочки мерцают в наступающей темноте.
«А можно, мы ещё прогуляемся?» — это я.
Теперь переглядываются они. Уэф протягивает руку, берёт у меня мой транспортный пояс.