Чтение онлайн

Солнце бьёт в цветные стёкла витражей так, будто хочет их расплавить. И всё пространство трапезной старинного скита залито этим ярким, радостным светом. Но даже этот солнечный свет не идёт ни в какое сравнение с тем, что у меня внутри.

Мы сидим за столом. Весь персонал базы, люди и ангелы. На этот раз собрались все, бросив свои дела, такие нужные и важные.

Прямо напротив меня сидит папа Уэф. Сидит неподвижно, слегка распустив крылья — жарко сегодня — как статуя, полузакрыв свои фиолетовые глаза. В руках у него мелькают, переливаются забавные стеклянные зверюшки — чётки.

Чуть левее меня сидит Геннадий. Сегодня он не очень похож на дипломата — пиджака нет, рукава белоснежной рубашки закатаны по локоть, воротник расстёгнут. И галстука нет — неслыханно! В руках он вертит чайную ложечку, за неимением чёток.

Справа сидит Коля-Хруст. Пёстрая гавайка, летние брюки. Из нагрудного кармана высовываются чёрные пластиковые очки. И голова бритая. Отъявленный рэкет. А руки на столе, сцеплены в замок. Это правильно — если Коля начнёт гнуть ложки… где набраться?

А в самом углу неподвижно сидит дед Иваныч. Губы чуть шевелятся в бороде. Молится.

И только мамы Маши нет за столом. Она там. Сейчас идёт процесс пробуждения моей Ирочки. Нет, не так — рождения заново. Это уже её третье рождение.

Я судорожно сжимаю в обеих руках кружку с молоком. Или нет, с остывшим чаем… Я мог бы прочитать в голове мамы Маши, что творится сейчас там, в недрах удивительной машины со странным названием «витализатор», но я не буду этого делать. И не то чтобы боюсь… Но на этот раз мама Маша была непреклонна — туриста в трюм, иначе я не дам ей нормально работать своими дикими необузданными эмоциями.

Я ощущаю на себе взгляды. Я ощущаю эмоции и мысли. Дружелюбные, понимающие, ничуть не насмешливые. Все рады за меня. Нет, не так — все рады за нас с ней. И даже не так — все просто ужасно рады, за нас всех рады… И все волнуются. Да когда же, наконец!

«Всё, Рома. Теперь можешь войти. Всем прочим — подождёте. Уэф, извини, ты тоже подожди»

Я срываюсь с места, едва не своротив тяжеленную дубовую лавку. Люки едва успевают исчезать передо мной. В голове гудит — вроде я опять ударился? Какая ерунда!

В обширной комнате неподвижно висят в воздухе, ни на что не опираясь, три громадных мыльницы. И ничего похожего на саркофаг. В саркофаге покоятся мёртвые. В витализаторе мёртвые оживают.

Мама Маша стоит возле крайнего аппарата, колдуя над висящим в воздухе изображением — виртуальный дисплей… Крышка витализатора, дрогнув, медленно всплывает вверх.

Вот странно, досюда я пролетел птичкой, а теперь… Ноги весят минимум тонну каждая. Шаг… Ещё шаг. Ещё.

Она лежит на спине, мокрая, блестящая. Её глаза закрыты, но она дышит, глубоко и ровно. Дышит! Она живая!

Щупальца фиксаторов, удерживающие её, исчезают, извиваясь, как змеи. Ирочка беспокойно завозилась и открыла глаза. Ярко-синие, сияющие.

— Рома…

Она вдруг садится, ошеломлённо озираясь вокруг.

— Мама? Что-то не получилось? Мне приснился удивительный сон… Будто всё получилось, и я уже стала человеком…

Она встречает мой взгляд и осекается. Маленькая моя…

Я тянусь к ней, руками вынимаю из ванны витализатора, и она тянется ко мне, обхватывает меня руками, ногами. Двадцать пальчиков, способных шутя колоть орехи, вцепляются в меня мёртвой хваткой. Громадные мокрые крылья разворачиваются, обхватывают меня, накрывают…

«Я люблю тебя»

Чья это мысль — моя или её? Да какая разница! Это наша мысль.

Всё пространство Вселенной занимают её глаза, и я ощущаю на своих губах вкус крови. Больно? Какие мелочи…

Белоснежный ковёр искрится мириадами разноцветных огоньков. И потолок, обычно молочно-белый, с лёгкой голубизной, сейчас сверкает всеми цветами радуги — Кио постарался. И в довершение к этому в окна бьёт неистовое летнее солнце.

Мы все стоим, разбившись на две группы. Четверо — Уэф, мама Маша, я и Ирочка. Напротив все остальные.

— Друзья мои! — на сей раз Уэф говорит звенящим, могучим, торжественным голосом, от которого чуть вибрируют сами стены. — Моя дочь вернулась. Вернулась к прежнему облику. Вернулась к жизни. И вернулась она благодаря ему, вот этому человеку.

Они вдруг все разом встают на одно колено. Все, кроме Ирочки, которая цепко держит меня за руку.

— Мы рады видеть вас обоих, живая легенда будущего.

Репетировали они, что ли?

— На этом торжественную часть считаю закрытой.

Словно плотина прорвалась. Хлопают крылья, меня по плечам хлопают руки всех размеров, от детских до могучей лапы Коли-Хруста. Хохочет Геннадий, утратив весь свой дипломатический лоск. Ирочка визжит, повиснув на деде Иваныче, а тот только утробно хрюкает от избытка чувств.

— Обед будет позже, а сейчас — ну что, хоровод?

Солнце поднялось уже в самый зенит, прокаливая землю неистовым полуденным жаром. Но это не помеха нашему празднику.

Второй раз я вижу их хоровод. Только тогда была ночь, и над головой вместо солнца сияла призрачная иллюминация.

«Дед… Какой же… танец… без крыльев! Я же калека, калека, понимаешь ты или нет!!»

Маленькие цепкие пальчики сильнее сжимают мою ладонь. Я встречаюсь с ней взглядом, тону в неистовом синем сиянии. Опять они синие. Господи, хорошо-то как!

— А серые, значит, всё-таки не нравились? — смеётся Ирочка.

«Ты вернулась. Ты вернулась с того света, откуда никто не возвращался»

«Как же я могла тебя оставить?»

«Мне было плохо без тебя»

«И мне без тебя. Мне было больно, темно и сыро. Хотя я и была без сознания»

Я прижимаю её к себе. Маленькая моя…

«Тебе было больно, потому что пуля попала в голову»

«Не только. Мне было больно, потому что не было тебя»

Она мягко отстраняется.

— Можно, я потанцую? Я так давно не имела крыльев, соскучилась по хороводу.

— Само собой, иди.

— А может, и ты потолкаешься? Пояс при тебе? Будет весело, правда…

Я посылаю ей мыслеобраз — дрессированный медведь неуклюже топчется среди толпы кувыркающихся цирковых акробатов. Ирочка смешливо фыркает.

— Ну уж прямо так…

— Иди, родная. Я подожду, когда у меня будут крылья. Ну какой танец без крыльев?

Она смотрит мягко, нежно. Гладит меня по лицу.

— Ты прав. Когда они у тебя будут…

— Да иди уже, всё пропустишь!

Мы, четверо людей, сидим на лавочке, врытой в землю под деревом. Очень удобно, и солнце не печёт, и обзор неплохой. Видно, как в небе кружатся стремительные радуги, сплетая кольца и восьмёрки. Красиво!