Чтение онлайн

«Просыпайся… Пора…»

Тёплый, упругий, пушистый шар мягко, но уверенно перекатывается в моей голове.

«Просыпайся… Ты смог…»

Сознание возвращается рывком, как будто включили мощную лампу. Я распахиваю глаза. Где моя Ирочка?

Я лежу на дне огромной ванны. Мокро… Здоровенная какая ванна, я такой ещё не видел. Даже ванна витализатора, куда я ложился, кажется, была меньше…

Сосредоточенное лицо мамы Маши смотрит на меня через край ванны.

— Всё, Победивший бурю. Теперь уже всё.

Победивший бурю — кто бы это мог быть… Ха, это что же, я?

Змеевидные отростки, удерживающие меня, исчезают, и я сажусь, придерживаясь за край ванны витализатора.

— Где моя Летящая под дождём? — и только тут я понимаю, что пою и щебечу. Вслух говорю по-ангельски.

— Я выгнала её, иначе она не дала бы мне работать — смеётся Белая молния — Ты так жаждешь увидеть её?

— Дорогая моя мама — её веки дрогнули — более глупого вопроса не смог бы задать даже я сам.

Я вылезаю из ванны. Тело моё слушается, руки-ноги в порядке. Но что-то ещё за спиной…

Огромные бело-радужные крылья распахиваются во всю мощь, я хлопаю ими, как петух, собирающийся заорать «кукареку», теряю равновесие и падаю.

— Осторожно, — смеётся моя мама Белая молния, — ты чуть не сломал мне рёбра, еле увернулась.

Я снова встаю. Белая молния внимательно рассматривает меня. Рослая, красивая женщина, в полном расцвете сил.

— Ты тоже ничего получился.

Стена передо мной становится огромным зеркалом. Я рассматриваю себя как бы с двух позиций. Одна часть моего мозга видит пацана с крыльями, тоненького и щуплого, даже ещё не подростка. Но другая спорит — красавец хоть куда. И глаза фиолетовые, изумительно-глубокие, огромные.

«Где он?»

Люк тает мгновенно, и Летящая под дождём впархивает, как ласточка.

— Рома…

И только спустя пару секунд я понимаю, что она говорит по-русски.

Двадцать крепких пальцев, способных играючи колоть орехи, вцепляются в меня мёртвой хваткой. Я могу использовать только десять — должен же кто-то из нас стоять на земле. Я судорожно глажу её роскошное, упругое тело. Моя жена — очень красивая девушка… И только какая-то часть моего мозга, тёмная и отсталая, занудно тянет — тоненькая девчонка, даже ещё не подросток…

Мои крылья вдруг распахиваются, накрывают нас обоих, будто плащом. Рефлекс, честное слово…

«Я люблю тебя» — двойная синхронная мысль.

Всё пространство Вселенной занимают сияющие ярко-синие глаза, и я ощущаю на своих губах поцелуй — будто пёрышком…

Летящая под дождём… Моя Ирочка…

Цвет ковра определить невозможно — масса бегающих разноцветных огней делает его похожим на детский калейдоскоп. По-моему, Играющий с ветром — Кио — перестарался с настройкой.

— Друзья мои… Родные мои… — голос Уэфа, могучий, звенящий. За такой голос любой диктор не колеблясь отдал бы три четверти своей жизни, как минимум. — Сегодня такой день…

Голос сорвался. Нет, очень непросто довести Смотрящего из поднебесья до такого состояния. Никаким «зелёным» это не удалось. А я смог!

Хохот, обвальный хохот. Смеются все. Смеётся Иого — Летящий над морем, смеётся Юайя — Прячущаяся в ветвях, смеётся Кио — Играющий с ветром, смеётся Аина — Рассеивающая мрак. Здоровые, красивые ребята. Совершенство тела, совершенство духа. Аина выделяется из шеренги. Рослая очень, у людей, наверное, она была бы фотомоделью, или вообще в баскетбол играла…

И над всем этим гамузом громадным древним мамонтом высится дед Иваныч. Ухает басом, как филин.

Мои тесть и тёща тоже смеются. Но звонче всех смеётся моя жена… Я понимаю, что она Летящая под дождём, но мой мозг уверенно поправляет меня — Ирочка.

Я ловлю её смеющийся взгляд, и больше ничего не вижу. Не могу отвести глаза. И она, похоже, тоже не может.

Я пою и щебечу, как будто всю жизнь говорил только на этом языке.

— Родная, я получил повышение. Меня произвели в ангелы, с возможностью дальнейшего продвижения по службе. Думаю через пару лет пробиться в архангелы, ну а там недалеко и до Хозяина Вселенной!

Ну вот, наконец-то. Вот теперь они смеются по-настоящему. А то что это за смех, на ногах…

— На этом… торжественную часть собрания… считаю… закрытой. Обед!

Как? А хоровод в мою честь? Мне положено!

Уэф смотрит мне в глаза, и я понимаю…

«Да. Ты должен сначала научиться летать. Летать сам, без протезов»

Меня обнимают руки моей жены. Счастливые бездонные глаза.

«Я научу тебя здорово летать, мой милый. И знаешь что? Давай сделаем это уже сегодня. Папа, мама — вы мне поможете?»

Мы стоим на краю огромного поля, освещённого лучами закатного солнца. Поле уже убрано, только торчит густая колючая стерня, сквозь которую уже начала пробиваться кое-где новая зелень. А за нашими спинами буйный разгул красок бабьего лета — красное, жёлтое всех оттенков, перемешанное с сохранившейся от уходящего лета зеленью. Так обычно бывает в жизни — отжившее не сразу уходит, оно цепляется за настоящее всеми силами, постепенно сжимаясь, как шагреневая кожа, пока не исчезнет вовсе.

Удобное место, кругом ни души. И время удобное — все сельские жители уже дома, кроме разве что редких исключений, вроде влюблённых пар, ищущих уединения вдали от человеческого жилья. Так что нас никто не увидит. Это очень хорошо, потому что учиться летать с включённой маскировкой…

Справа от меня мой любимый тесть, Смотрящий из поднебесья. Выкроил для меня время, не пожалел. Слева ещё более любимая тёща, Белая молния. А самое моё любимое существо во Вселенной стоит впереди. Меня учат летать. Летать без всяких там протезов-поясов, летать, как и положено настоящему крылатому существу, на собственных крыльях.

Мне жарко, хотя на мне тот же костюм, в котором я вылез из недр витализатора. Я заметно нервничаю, и мои могучие маховые мышцы стягивают изнутри грудную клетку от нетерпения. Давайте уже, ну!

«Ну что, даём разбег?» — от Уэфа так и веет уверенностью. Это правильно, уверенность в успехе — уже половина успеха.

«Делай как я!» — это моя жена. Разумеется, я понимаю, что её имя Летящая под дождём, на худой конец сокращённо — Иолла. Но мой мозг уверенно отсекает всякие толкования, и при мысленном общении звучит только одно — Ирочка.