Чтение онлайн

— Вопрос понятен. У нас тоже была когда-то Эпоха Немеряной Жадности. Такие деньги невозможно заработать, Рома, их можно только присвоить. Украсть или отнять силой, причём у многих. То есть заставить других работать на себя. Как это сделать? Либо так, как это делалось в Эпоху Проклятых Башен — поймать, искалечить, заставить работать под угрозой пыток и мучительной смерти.

«Это называется рабство. Прямое внеэкономическое принуждение»

— Ну ты же марксист-ленинист, тебе виднее. Второй способ — заставить работать под угрозой голодной смерти. Для этого надо прежде всего лишить жертву средств к существованию.

«Это называется экономическое принуждение»

— Ну-ну. Но как заставить работать на себя других, если такой возможности нет, если каждый сыт и имеет жильё, имеет за просто так? Очень просто. Ты должен увлечь их идеей, которая будет им интересна. У нас из-под палки работать никто не будет. Так что у нас тоже можно разбогатеть, Рома. Но для этого нужно быть настоящим талантом, ещё лучше — гением.

«То есть у вас нет никакого принуждения»

— Всё-таки есть. Это моральное принуждение. Да, ты можешь всю жизнь целыми днями резвиться в восходящих потоках, и ничем больше не заниматься. Но тогда на тебя будут смотреть, как на придурка. И с поиском пары у тебя будут большие проблемы, и детей у такой пары будет раз — и обчёлся. Нельзя же допустить, чтобы такие члены общества калечили детей своим примером, заполняя планету никчёмным мусором.

Аина поудобнее устраивается на коньке. Я тоже меняю позу — неудобно для человека сидеть верхом на крыше.

— Когда началась Эпоха Изобилия, это была острейшая проблема. Понимаешь, принудительный труд калечит психику, и работа начинает восприниматься в массовом сознании как тяжкое проклятие. И как только появилась возможность есть и не работать, сразу появилась масса желающих жить по такой схеме. И они при этом ещё активно боролись за свои права. Какие могут быть права, если нет никаких обязанностей? А так как таких в ту пору было довольно много, то опасность была велика. Если бы их стало большинство, они добились бы равного распределения, и придурком воспринимался бы уже тот, кто работает. Проблема мусора усугублялась нередко выраженной агрессивностью этих тунеядцев — борцов за свои права, что порождало ответную реакцию. А когда был принят закон об ограничении и регулировании деторождения — ух, что началось! Слава Создателю Вселенной, что мы уже прошли через это.

А такого, как у вас, когда личное состояние одного превосходит состояние целой страны, когда ничтожная кучка сосредотачивает в своих руках всё богатство общества — такого у нас и не было, даже в Эпоху Немеряной Жадности мы до такого не доходили. Такая, с позволения сказать, структура общества характерна для «зелёных». У них там основная часть общественного состояния принадлежит кучке владык, и прежде всего самому так называемому Великому и Мудрому Повелителю Вселенной. А то, что осталось, присвоили себе прихвостни этих владык. А все остальные, по сути, нищие, огромное большинство. Нищие и бесправные. У низших каст вообще нет никаких прав, одни обязанности. Если разобраться, они все рабы. Такая многоступенчатая пирамида рабов. И не развиваются они по той же причине — рабам же ничего не надо, они только делают вид, что стараются. Фактически источником воли у «зелёных» являются только владыки, и прежде всего сам этот их Великий. Жалкая кучка существ, обладающих свободой воли. А все остальные — просто инструменты. Велели строить — строят, велели разрушать — разрушают. Велели убивать — убивают. Главное — хорошо исполнять порученную тебе работу, тогда без проблем получишь вечером свою кашу.

Я уже вцепился в конёк крыши руками так, что побелели пальцы. И это тоже грозит нам?

— И это тоже грозит вам, вполне реально. «Зелёные» стараются вовсю, готовят нужную им структуру общества. Нужную им структуру вашего общества, Рома.

«Но что им от нас нужно? Золото? Алмазы?»

Я чувствую её изумление.

— При чём тут золото и алмазы? Энергии, затраченной на межзвёздный переброс крохотного алмаза, хватило бы для синтеза целой алмазной глыбы. Правда, «зелёные» не обладают нанороботами — владыкам это не нужно, они и так всё имеют, при традиционных технологиях, а желания остальных никто не спрашивает. К тому же это опасно для владык — ведь нанороботов можно сделать боевыми, дешёвым оружием, от которого очень трудно защититься.

«Что же тогда?..»

— Ну как что? Идеи, мысли. Они надеются, что вы будете двигать за них технический прогресс. Сами-то они уже ни на что не способны. Ведь человечество ещё очень молодо. Разложение общества при такой структуре, которую хотят навязать вам «зелёные», неизбежно, но существует так называемая инерция развития. Вот они и хотят использовать этот «выбег», пока вы не сгнили. Вот почему они так стараются форсировать технический прогресс — им надо, чтобы вы скорее достигли уровня, при котором от вас уже пошла бы отдача. Так что всё у вас будет поначалу вроде как неплохо — и даже «летающие тарелки», вероятно, появятся. Но кончится всё бессмысленным и беспросветным прозябанием, тупой работой за миску каши для подавляющего большинства и бесконечной борьбой за власть для владык.

Солнце село, но отблески зари играют в глазах Аины, они мерцают огнём.

— А когда вы сгниёте и утратите способность двигаться дальше, они бросят вас, как выработанную шахту. И вы станете конченным обществом, мертвецами, не желающими признавать свою смерть.

«А вы?»

— А наших миссий здесь тогда уже не будет. Во-первых, вы их сами изведёте, по подсказке «зелёных». А во-вторых, какой смысл? Мы не занимаемся мертвецами, Рома. Помочь можно только живым.

Мы молчим, и только её глаза чуть мерцают в начинающихся сумерках.

— Однако достаточно. Я наболтала тебе достаточно, и ты всё запомнил. Я полагаю, ты уже вполне освоил семантику и фразеологию нашей речи, плюс немалый словарный запас. Так что теперь ты мне будешь рассказывать, думать по-нашему, а я слушать и поправлять.

«Что рассказывать?»

— Да что хочешь. Лучше всего про своё детство. Это очень интересно!..

Тихо, как тихо. Громада витализатора работает бесшумно, и других шумов нет. Откуда быть шуму? Толстые пушистые ковры скрадывают лёгкие шаги маленьких ног, люки открываются бесшумно. Да и некому шуметь — Уэфа и мамы Маши нет, дед Иваныч нынче на своём кордоне, так что весь наличный персонал базы на данный момент — четыре ангела, плюс один дикий абориген. Да, ещё моя Ирочка, но она сейчас спит. Конечно, спит, уж теперь-то в этом нет никаких сомнений.

Я ощущаю движение мысли. Иого и Юайя сидят на контроле, следят за нашей славной столицей. По их мысленным командам сейчас где-то там, возможно, катит машина частного извозчика, везя девушку в рваных колготках навстречу её судьбе. А где-то, может быть, вот прямо сейчас какой-то неизвестный мне парень разговаривает с неизвестной мне молодой женщиной, и её мёртвый, неподвижный взгляд медленно оживает. Ещё чуть-чуть, и белые таблетки в её руке разлетятся широким веером, и непоправимое не произойдёт.

Как это часто бывает просто — спасти и сохранить.

Но так, к сожалению, бывает не всегда. И вполне может быть, сейчас кто-то нелепо и косо оседает на землю, чтобы начать новую жизнь, став человеком. Или так и не став, последовательно пройдя стадии хромого с палочкой, инвалида на костылях, паралитика в коляске… Покойника. Всё верно — мёртвые должны лежать в могилах, не мешая жить живым.

А может быть и так, что сейчас кто-то висит на капоте машины, выпучив глаза в предсмертной муке. Или того хуже — пальцем босой ноги нашаривает спусковой крючок винтовки, дабы прекратить свои похождения на этом свете. Зачем мучить разумное существо, если у него нет ни единого шанса стать человеком?

Мне уже давно пора спать, но сон не идёт. Я помню, как год назад выходил отсюда, неловко прикрывшись, стукаясь головой о эти вот люки.

… Они остановились так внезапно, что я чуть не налетел на мою провожатую. Мама Маша обернулась, и глаза у неё были твёрдые, цепко-внимательные. Заглядывающие в самые недра души.

«Что ты знаешь о маленьких зелёных человечках?»

«Да ничего не знаю, я же не уфолог»

Я усмехаюсь. Да, я ничего не знал о них ещё год назад. Но теперь… Теперь я уже кое-что знаю.