Чтение онлайн

Высвободившись из его вялой хватки, Клод немного недоумённо спросил:

– Вы так говорите, будто прощаетесь, мистер Ллойд. Решили больше не рисковать?

– Ох нет, что ты, – как будто спохватился толстяк, – не в моих силах отказаться от этой маленькой слабости. Так что не забывай обо мне, как получишь свежую посылку с фермы. – Он немного натужно подмигнул.

Разделавшись с делами в Троицкой церкви, Клод вышел на площадь слегка озадаченным, но ощущение удовлетворения от завершения сделки быстро вытеснило недоумение. Он подставил лицо утренним лучам зимнего солнца и, зажмурившись от удовольствия, расставил руки крестом, словно стремясь объять и обнять весь мир. Он чтил Адама Смита и верил вслед за ним, что материальный успех – это Божья милость, а потому каждое удачно сделанное дело, даже несмотря на свою кажущуюся малость, до краёв наполняло его радостным ощущением этого успеха, сопряжённым с чувством выполненного долга. Разглядывая смесь этих ощущений под внутренним микроскопом, Клод приходил к выводу, что это было то самое удовлетворение, что в старые добрые времена служило фундаментом дельных людей, то самое, на котором и выросло величественное и аскетичное здание протестантской державы. А потом оно рухнуло в душах обветшавших людей, позабывших о дисциплине, бережливости, трудолюбии, и погребло практически в одночасье под своими обломками цивилизацию, и теперь Клоду вместе со всем размякшим поколением приходится выживать в оскаленных лабиринтах этих развалин…

Резкий визг тормозов, за спиной какие-то крики, удар по голове. Беспамятство поглотило Клода. Кулём он рухнул на землю. Дюжие верзилы в комбинезонах, с надписями «Санитарная инспекция» на спинах, защёлкнули за его спиной наручники, натянули на голову холщовый мешок и бесцеремонно закинули обмякшее тело в чёрный, замызганный минивэн «Додж» с помятым крылом, после чего захлопнули скользящую дверь, запрыгнули в кабину и резко стартовали с места. Происшествие осталось почти незамеченным. Лишь стая голубей взвила в небо из-под колёс. Площадь в столь ранний час была пустынна, только в одном из узких, стрельчатых окон Троицкой церкви мелькнул чей-то объёмный силуэт.

Минивэн с заносом и визгом шин вылетел на набережную обмелевшей реки Чарльз и рванул в сторону окраины. Вслед за ним откуда-то сверху круто спикировал дрон и пристроился в хвост вихляющему по разбитой Сторроу-драйв «Доджу». Дрон держался в «слепой зоне», на высоте пяти ярдов, будто намертво привязанный. Около мили он так и сопровождал фургон, после чего немного снизился, сделал резкий рывок и занял позицию над кабиной минивэна. Спустя миг двигатель «Доджа» заглох, он продолжил катиться просто по инерции, а дрон, так и оставшись незамеченным, свернул вправо и, зависнув на миг над маслянистой гладью реки, принялся по спирали набирать высоту. Водитель выругался, ударил ладонями по рулю, прошёлся кулаком по погасшей приборной панели, но это не помогло – минивэн будто умер. Здоровяк вдавил педаль тормоза в пол – машина послушно остановилась посреди дороги. Он вразвалочку выбрался из машины, продолжая осыпать ржавый «Додж» ругательствами, от души пнул по колесу и, махнув пятернёй, полез со вздохом под капот. Его напарник, зло хлопнув дверью, присоединился к нему. Через секунду они оба рухнули на асфальт. Их тела сотрясали короткие судороги.

Из-за поросших деревцами развалин Текстильной мануфактуры, давным-давно перестроенной в лофт-комплекс, впрочем, быстро деградировавший в трущобу, а позже и вовсе разрушившийся, резко вырвались пять байков и затормозили впритык к заглохшему «Доджу», причём два мотоцикла с колясками встали так, чтобы перекрыть возможное движение по обеим полосам дороги.

Один из байкеров бросился к двери минивэна, рывком откатил её, второй – рослый здоровяк с косой – тут же запрыгнул внутрь и, подсвечивая себе фонариком, сдёрнул мешок с головы лежащего на полу пленника и, срезая с него кусачками наручники, быстро проговорил явно заранее подготовленный текст:

– Мистер Сантклауд, мы – ваши друзья, вы в безопасности, все разговоры потом, у нас меньше минуты. А сейчас просто делайте, что я вам говорю. – Он закончил с наручниками, отшвырнул их в угол фургона и добавил: – Да, меня зовут Олаф.

Клод, щурясь от яркого света, ошарашенно закивал, скорее реагируя на дружелюбный тон, нежели на смысл обращённых к нему слов. Потирая затёкшие запястья, Клод дотронулся до саднящего затылка и тут же поморщился от вспышки боли. Олаф помог ему выбраться из фургона, в этот момент два других байкера, с болтающимся за спиной оружием, сноровисто обшаривали бесчувственные тела, сначала выдернув что-то напоминающее дротики из их спин, а после принявшись проверять карманы. Обнаружив у обоих за пазухой какие-то документы, они быстро пролистали их и забрали себе.

– Что с ними? – прокряхтел Клод, тыкая пальцем в сторону своих похитителей, и тут же понял, что членораздельной его речь можно назвать только с очень большой натяжкой – во рту начисто пересохло, просто пустыня Сахара!

– Двадцать тысяч вольт, – коротко ответил Олаф, – через пару часов очухаются. Может, даже быстрее – негры же.

Клод вздрогнул.

– Садитесь в коляску, мистер Сантклауд, вас повезёт Вилли.

Мотоциклист за рулём коротко кивнул.

– Наденьте шлем, по дороге мы всё вам объясним.

Клод послушно кивнул, забрался в коляску и аккуратно натянул шлем, тут же скорчившись от боли, когда задел свою макушку.

– Автомобиль на расстоянии полумили, идёт в нашу сторону, у нас десять секунд! – Выкрикнула Флеш, подняла VR-очки на лоб и вопросительно глянула на Олафа.

Тот крутанул указательным пальцем в воздухе:

– Виннер, Рэднек, уходим!

Они быстро запрыгнули в сёдла своих байков, и стая, как единый организм, сорвалась с места.

– Мистер Сантклауд, – раздался голос в шлеме, – это Олаф. Мы доставим вас в безопасное место. У вас шок и жажда, под сиденьем вы найдёте воду с сиропом – пейте, сахар снимет шок.

Клод с благодарностью нащупал фляжку и сделал несколько жадных глотков. Почти сразу же почувствовал себя легче, даже боль в затылке утихла. Его окутало ощущение спокойствия, подобное тёплому ватному одеялу, недавние события стали восприниматься отстранённо и безразлично.

– Кто это был? – Клод почувствовал, что теперь снова может говорить.

– Судя по документам, боевики NAACP [35] . Одно из их подразделений действует как раз под прикрытием Санитарной инспекции. Ваш маленький бизнес привлёк ненужное внимание. Сейчас лучше поспите – у нас дальняя дорога, а у вас было тяжёлое утро. По приезде мы вам всё объясним. Ни о чём не волнуйтесь. Повторю ещё раз – мы ваши друзья.

Клод действительно чувствовал непреодолимую усталость, мерное покачивание коляски и рык двигателя убаюкивали, его веки налились свинцом, и он провалился в сон.

– Присаживайтесь, мистер Сантклауд, – секретарша с выразительным грудным голосом и выговором, характерным для глубокого Юга, указала Клоду на кресло. – Извините, вам придётся немного подождать, мистер Фридман освободиться через пятнадцать минут. Хотите что-нибудь? Кофе, содовая, кола?

Клод отрицательно мотнул головой, поблагодарил девушку и устроился в глубоком кресле. Перед ним стоял низкий журнальный столик, заваленный глянцевыми журналами и стопками книг, с кричаще-яркими обложками. Повертев несколько из них в руках, он остановился на красно-чёрном томе с заголовком, набранным ярко-жёлтыми, перекошенными словно в ритуальной пляске, буквами «Равнение на Полли Фроста».

Ниже, шрифтом поменьше, на выделенной зелёным плашке было указано «Крупный шрифт!», а ещё ниже «Текст сокращён и адаптирован для широкой аудитории». Клод хмыкнул и раскрыл книгу, тут же наткнувшись на название издательства – «Саймон и Шустер» [36] . Текст книги напоминал букварь для первоклашек – буквы были просто огромными. Клод решил пробежать глазами хотя бы введение – плакаты с рекламой этой книги пару лет назад заполонили, как плесень, все стены и заборы в Бостоне, но в чём там было дело, он не вникал, просто запомнилось название и ядовитое сочетание цветов на обложке.

«Эта книга получила литературную премию Джорджа Флойда. Потрясающая история простого тринадцатилетнего паренька из глухого сельского уголка Пенсильвании, которому не повезло родиться в семье потомственных угнетателей и этнических эксплуататоров. Токсичная домашняя среда разъедала неокрепшую душу, но Полли оказался настоящим сознательным гражданином – узнав, что отец и дед не сдали своё оружие после принятия акта об отмене второй поправки имени Махатмы Ганди и проводят в своём доме собрания закоренелых республиканцев, несмотря на конституционный запрет деятельности этой реакционной партии, Полли Фрост не испугался, а сделал единственно правильный выбор – позвонил в ФБР.