Чтение онлайн

Вера пристально посмотрела ему в глаза. Как для всякой женщины, для нее были важны не столько аргументы и логические построения, сколько чувства, которые выражает в споре человек. Видимо, в глазах у Буржуя она нашла то, что искала.

– Ты правда так думаешь?
– спросила она на всякий случай.

– Я вообще об этом не думаю.
– Буржуй решительно шлепнул ладонью по краю ванны - как припечатал.
– Для меня это так, и все тут. Ясно?

– Ясно, братишка, - Вера, улыбаясь, поднялась.
– Вылазь, вода уже остыла.

Буржуй прислушался к себе и сказал удивленно:

– Слушай, а я голодный.

– Тем более выплывай. Неужели ты думаешь, я не смогу накормить родного брата?

– Вы уж простите, Анатолий Анатольевич. Глупо, конечно, получилось, - винился расстроенный Борихин.

Борисыч с Василием устали невероятно, пока дотащили до зала тяжеленное тело Толстого. А тут еще от Гиви досталось: почему, мол, не вызвали его на проходную, как умные люди, зачем по окнам лазили? Покойники - так и вели бы себя прилично!

Но все потихоньку уладилось. Толстый быстро пришел в чувство. Вот только говорить пока не мог. Он сидел на скамейке, тяжело дышал, и по глазам его было видно - он понимает объяснения и извинения Борихина, но вот послать его подальше еще не может. Хотя и явно хочет.

Гиви в ожидании перемен в состоянии клиента завел очередную байку о нравах спортсменов и элитных посетителей клуба.

– Ты даешь, Борисыч, - с натугой выдавил из себя Толстый на самой середине длинного рассказа.
– А ну как я бы лапти отбросил?

– Я же объяснял, - обрадовался Борихин благополучному возвращению у босса дара речи, - мы не хотели. Мы специально искали именно вас. Вы же видите - завертелось. Определенно завертелось. Нужно согласовать план действий. У вас ничего нового не произошло?

– Погоди, Борисыч, дай дух перевести, - заявил Толстый.
– Будет и тебе новое, не переживай.

К месту или не к месту, но Гиви вспомнил о просьбе Бориса привести к нему Борихина и передал приглашение сыщику. Тот вдруг взъерепенился и идти отказался наотрез. Не хожу, мол, к старым уголовникам.

– Ладно, - из-за такого кощунственного отношения к кумиру в речи Гиви даже акцент прорезался.
– Я вас прыгласил, слово сдэржал, а нэ хотите дэло ваше. Борис - он вэдь дважды в гости нэ зовет. Мэжду прочим, слова мнэ сказал. Пока, говорит, за Володю Коваленко нэ отомщу, нэ смогу умэрэть спокойно.

– Мне что - прослезиться по этому поводу?
– отрезал Борихин.

Разобиженный Гиви замолчал и только посверкивал в сторону сыщика злыми глазами. Конфликтную ситуацию решил разрядить Толстый, который к тому времени успел перевести дух.

– Ладно, успокойтесь. Сейчас я вас помирю. Только без нервов, проговорил он, явно предвкушая эффект, который последует за его сообщением.
– В общем, Буржуй живой...

Все трое вскинули на него глаза, не понимая, как расценивать сказанное. То ли это глупая шутка и следует вежливо посмеяться, то ли у Толстого от шока крыша окончательно сдвинулась и нужно вызывать санитаров.

– Чего смотрите?
– Толстый был очень доволен произведенным впечатлением.
– Я же предупреждал - без нервов. А тебе, Борихин, это за унитаз ответка!
– и он удовлетворенно потер руки.

Через пять минут Толстый ходил кругами вокруг Борихина и пытался заглянуть ему в глаза. Тот сидел, смолил, несмотря на запрет, сигарету и уводил взгляд.

– Да я-то тут при чем, Борисыч?
– ныл Толстый.
– Вечно я за других отдуваюсь! Мне уже надоело даже!

– Вы меня за мальчишку, сосунка держите!
– вдруг заорал молчавший до того сыщик.
– Я год комплексую, что не могу следствие с места сдвинуть, зарплату черт знаете за что получаю, ночами не сплю, а это, оказывается, просто так, игрушки.

– Ну почему игрушки? Буржуй думал - так ловчее получится. Вы с одной стороны, он - по своему... Но Борисыч объяснений не принимал.

– Да идите вы со своим Буржуем! Я из-за вас службу бросил. Службу, ясно?! Я бы уже вон - майором был! Не одно дело бы раскрыл! А они, оказывается, в сыщиков-разбойников играются, придурки великовозрастные.

– Игорь Борисович...
– попытался вставить хоть слово Толстый.

– Что - Игорь Борисович?! Ну что?!
– продолжал бушевать Борихин. Буржуй жив, Кудла в городе, я об этом понятия не имею. Назад пойду! Проситься, унижаться. С понижением пойду! Простым опером! Ничего, ребята меня помнят, простят...

– Как же вы нас бросите?
– вклинился наконец Толстый.
– Сами же говорили - это для вас не просто дело. Тамара, Андрей, старая актриса...

– А вот с этим я сам разберусь, ясно?

– Ну зачем сразу сам? Вместе ж оно веселее, - Толстый уловил, что настроение сыщика начинает меняться к лучшему, и спешил воспользоваться этим.

– Спасибо. Я уже с вами навеселился, - не прокричал, а скорее пробурчал Борихин.

Толстый быстренько включил свою мобилку и набрал номер.

– Как там, Верунь, уже освободили его? Ничего, сейчас я ему еще одного мента подкину, чтобы не расслаблялся.
– Он протянул трубку Борихину. Вот вам Буржуй, пообщайтесь.

– Не хочу я с ним общаться, - хмуро произнес сыщик. Но Толстый, продолжая протягивать телефон, так комично закатил глаза в немой мольбе, что Борисыч не выдержал, плюнул в сторону и взял аппарат:

– Алло. Борихин.

Пакет Пожарский заметил сразу, как только вышел из лифта. Большой такой, из серой бумаги, он висел на дверной ручке, примотанный к ней скотчем. И только Олег его увидел, как понял: это пришла беда, по сравнению с которой все его нынешние несчастья - не более чем мелкие недоразумения. Он даже не стал вскрывать пакет - отцепил его от ручки, вошел в квартиру и прислонился к стене. Тут же зазвонил телефон. И это, почувствовал Пожарский, тоже связано с пакетом. Он медленно, словно оттягивая неизбежное, подошел к тумбочке, медленно снял трубку.

– Да...
– из пересохшего горла вырвалось не слово - хрип.

– Ты очень разочаровал меня, Олег, - по изъезженной патефонной пластинке снова бежала тупая иголка.
– А я не люблю, когда меня разочаровывают...

– Что... вы говорите?
– Он сглотнул.
– Я же сделал то, что обещал.

– Ты - сопляк. Сопляк и идиот! Неужели ты мог подумать, что я тебя не перепроверю? Ты же продажный, а продажным не верит никто и никогда, запомни это.

– Я не понимаю...

– Все ты понимаешь. Поставь кассету.