Чтение онлайн

– Куда вы ушли?

– Совсем нас забыли...

Дверца тут же захлопнулась. Выпустив облачко сизого дыма, машина рванула с места и в секунду исчезла из виду.

– Что вы, Коля, Веня....
– старик уже слабо улыбался, хотя и говорил с одышкой.
– Я не забыл... Никого не забыл, что вы... Просто...

– Пойдемте! Там такая картина - загадка на загадке. Мы даже поспорили! Кроме вас, и рассудить некому.
– Чуть виноватая стариковская улыбка растаяла.

– Нет, я не могу... Извините, мальчики...

Молодые люди переглянулись. Один из них спросил:

– Это что - из-за "железного префекта"?

– Простите?
– не понял Семен Аркадьевич.

– Ну из-за Мовенко?
– пояснил спросивший и, не дожидаясь ответа, внес ясность: - Так он сейчас уезжает, слава Богу. Хоть поработать можно будет спокойно.

– Пойдемте, Семен Аркадьевич.

И молодые эксперты зашагали к подворотне, увлекая за собой старика.

Улучив момент, когда Воскресенский вышел, Алла взяла для прикрытия папку с документами и тихонько проскользнула в его кабинет. Притворив за собой дверь, она остановилась и внимательно осмотрела стол в надежде, что желтый пухлый конверт, привлекший ее внимание и вызвавший приступ истерии у господина главного менеджера, лежит где-нибудь сверху. Однако конверта на столе не было. Тогда девушка решилась: подбежала к столу и наугад выдвинула первый попавшийся ящик. Конверт лежал там. Алла вынула его, на всякий случай оглянулась на дверь и стала возиться с металлической застежкой на клапане.

– Что вы здесь делаете?
– холодно и жестко прозвучало от порога.

Алла вздрогнула, выронила конверт и оглянулась. Воскресенский стоял в дверях и глядел на нее в упор. Девушка быстро нашлась и протянула Алексею прихваченную с собой папку:

– Свежие факсы и документы на подпись.
– Уловка была хороша, да вот только желтый конверт предательски лежал на самом виду. В комнате повисла тягостная тишина. Алла готовилась к буре. Но Воскресенский только проговорил глухо:

– Хорошо. Оставьте и можете идти. После ухода секретарши он подошел к столу и долго смотрел на лежащий сверху конверт.

Неприметный костюм в понимании Артура выглядел так: оранжевые брючки в обтяжку, зеленый трикотажный пуловер, туфли на огромной платформе, а в дополнение ко всему - явные следы косметики на лице. В таком вот убранстве он шел своей "летящей" походкой к назначенному месту встречи и кокетливо постреливал глазками во встречных молодых людей, не пропуская, впрочем, и девушек. В затормозившей рядом с Артуром машине приоткрылось тонированное стекло задней дверцы. Одновременно за спиной кутюрье возник человек в строгом костюме и темных очках. Артур занес ногу для следующего шага, но сделать его почему-то не смог.

– Экскюзе муа...

Пробормотав извинение, еще ничего не сообразивший модельер снова дернулся вперед. Но что-то словно приковывало его к месту. Только теперь он почувствовал железную хватку на своих предплечьях, и улыбочка-завлекала сползла с его губ. Артур тревожно озирался.

– Садитесь в машину, - донесся до него голос из приспущенного окна машины.

– Да?
– Артур с сомнением посмотрел на автомобиль.

– Успокойтесь. Это я звонил вам сегодня.

– Но мы же договаривались...

– Неважно. Так будет удобнее. И спокойней.

– Я сейчас заору, - на всякий случай предупредил Артур.
– Громко.

– Не стоит, - в голосе сквозило пугающее безразличие.
– Вас ударят сзади вязальной спицей, и вы увидите, как она выйдет у вас из живота.

– Ком терибль, - Артур перепугался по-настоящему.
– А можно этого... не делать?

– Конечно. Просто садитесь в машину и поговорим как взрослые люди.

– А вы...
– кутюрье затрепетал ресницами, - точно ничего мне не сделаете?

– Честно говоря, это зависит только от вас. Но мне почему-то кажется, что мы договоримся.

Мовенко шагал по коридору психиатрической лечебницы с такой целеустремленностью, что развевались полы наброшенного поверх одежды белого халата. У дверей ординаторской он притормозил и без стука вошел. Сидевший за столом врач поднял голову. Отработанным движением следователь провел у него перед глазами корочками удостоверения и представился:

– Майор Мовенко. Вам должны были позвонить.

– Да, да, - припомнил доктор.
– Звонили. Хотя я еще тогда сказал вашим товарищам, что не вижу смысла приезжать сегодня.

– Давайте мы сами будем решать, что имеет смысл, а что - нет, осадил его следователь.

Врач пристально поглядел на Мовенко, и в голос его проник холодок:

– Как вам будет угодно.

– Проводите меня к задержанному... к больному. Мне нужно с ним поговорить.

– Поговорить с ним вы не сможете. Нам с трудом удалось подавить истерически-параноидальный эффект, и теперь он крепко спит.

Доктор вышел из-за стола и сделал шаг к двери, давая знать, что тема исчерпана и говорить больше не о чем, но майор не пожелал понять намек.

– А его можно привести в сознание?
– поинтересовался он.

– Теоретически - да. Но это может спровоцировать неприятные последствия.

– Плевать, - без всяких церемоний заявил Мовенко.
– Он должен ответить на пару вопросов. Это важно.
– С минуту врач разглядывал следователя с брезгливым любопытством. Потом проговорил:

– Извините, здесь мы сами будем решать, что важно, что - нет.
– И решительно направился к двери.

– Слушай, док, ты бы не выпендривался!
– Мовенко попытался схватить проходившего мимо врача за плечо.
– Я этого не люблю!

Совершенно небрежно, каким-то отработанным движением врач стряхнул руку майора с плеча, но все же остановился. Достал сигареты, с подчеркнутым спокойствием прикурил, в упор поглядел Мовенко в глаза и, безукоризненно правильно артикулируя каждое слово, произнес:

– Господин майор, идите в жопу.

...В палате по соседству, за дверью с забранным решеткой окошечком беспокойно спал доктор Костя. Какие-видения посещали его - он ворочался, бормотал. И вдруг, не открывая глаз и не выходя из сна, принялся чертить на стене какую-то фигуру - раз, другой, третий. Палец его обводил полный круг, ставил в центре его точку и от нее откладывал два радиальных отрезка подлиннее и покороче. Все вместе это очень напоминало циферблат часов.

Под вечер Воскресенский вышел из своего кабинета, подошел к конторке секретарши и молча остановился перед ней. Алла подняла спокойные глаза. Похоже, она ждала этого момента и подготовилась к нему.

– Да, Алексей Степанович, - проговорила она, выждала некоторое время и не услышала от Воскресенского ни слова.

– Послушайте...
– начал он, и видно было, что разговор дается ему с большим трудом.
– По-моему, нам нужно поговорить.

– Что вы имеете в виду?
– спросила она с невиннейшим видом.