Чтение онлайн

– Совсем плохо. По-моему, он что-то с собой сделать собирается. У него пистолет есть?

– А то! Я ж ему сам подарил!
– Толстый буквально вырвал трубку у Буржуя и заорал: - Эй, Олежка, ты это... не молчи!!! Слышишь, твою мать?!

– Слышу...
– едва различимо прошелестело в трубке.

– Так-то лучше. Я тебе вот что скажу: что там у тебя с мамзель или еще с кем случилось - мне слюной плевать! Усек?! А пацана мне крестить ты побожился!

– Ка... какого пацана?
– пролепетал Пожарский.

– Реального такого! Которого Верка носит!
– В трубке надолго замолчали, и Толстый начал уже тревожиться. Он прислушивался к дыханию на том конце провода, пытаясь определить по нему, чем занимается в этот момент Пожарский, не происходит ли именно сейчас самое страшное. Наконец Олег отозвался, и в его глухом и безразличном голосе можно было уловить оттенок интереса:

– Ты... серьезно?

– Нет, блин, шучу!
– загремел Толстый.
– Мы его тут ждем, Верка вареников наварила - твоих любимых, с вишнями. Все стынет... Эй, ты чего, Олежка?

Пожарский плакал уже открыто и не пытался себя сдерживать:

– Толстый... Я... Я не могу крестить твоего сына... сына Веры... Ему счастья не будет. Потому что я - сволочь и неудачник... Мне лучше исчезнуть, правда...

– Вот пацана крестишь - и исчезай, коли охота.

– Да пойми же - ты сам не захочешь!.. Все совсем не так, как вы думаете...

– А что нам думать, если ты молчишь, как барсук?!

– Вы и так все узнаете... Я вас очень, очень люблю, родные мои... Прощайте...

Не сами слова, их тон, безнадежный и полный отчаянной решимости, подсказал Толстому, что сейчас произойдет непоправимое, что он теряет друга, что он не сумел его понять, спасти, остановить. Ему хотелось завыть, разбить трубку о стену, но единственное, что ему теперь оставалось, - это с ужасом прислушиваться к каждому звуку на том конце провода. Вот что-то клацнуло трубку бросили на твердую поверхность. Раздался глубокий хриплый вздох - Олег набрал в грудь побольше воздуха, как перед прыжком в воду. Слышимость была убийственно ясной и четкой. Короткий всхлип. Тишина. Толстый крепко зажмурил глаза в ожидании самого последнего и самого страшного звука. Треск? Топот, недолгая возня. В трубке что-то зашуршало.

– Все под контролем, Анатолий Анатольевич.
– Толстый рухнул на стул и утер рукавом пот со лба. Его ребята успели. Какие молодцы! Он взглянул на Веру и Буржуя. До чего же они смешные: разинутые рты, квадратные глаза.

– Спасибо, Саня. Везите Олега Константиновича сюда, - бросил он в трубку и с улыбкой посмотрел на Владимира: - Я бы на твоем месте хряпнул стакашку, Буржуй. Под вареники. Потому как, сдается мне, тихий семейный вечерок будет тот еще. В духе последних событий.

Доктор Костя проснулся от диких взвизгиваний и топота. Он открыл глаза. В нескольких сантиметрах от лица - пузырящаяся краска стены. Где это он? Шум за спиной не прекращался, и Константин осторожно пошевелился, медленно вывернул голову и скосил взгляд. Большая комната, несколько кроватей. В проходах между ними носится парочка молодых ребят в посеревших бязевых рубахах и, перебрасываясь подушкой, вопит с идиотской остервенелостью. Костя поморщился. Что за чертовщина?! Где ж это он и в самом деле?

По крутой траектории подушка перелетела через всю комнату и шлепнулась на живот еще одному обитателю комнаты, который спокойно лежал на своей кровати, заложив руки за голову, и смотрел в потолок. Тот поднялся с койки и спокойно посмотрел на расшалившихся балбесов. С виду он был похож на сельского интеллигента, может, зоотехника: чуточку забитое выражение немолодого лица в двухдневной щетине, нос картошкой, допотопные очки и огромные, разбитые работой руки.

– Значит так, хлопцы, - совершенно спокойным и как бы даже извиняющимся тоном произнес мужчина.
– Я человек мирный. Еще раз меня заденете - ночью тихонько встану и всем глаза повырезаю. Усе понятно?

В голосе "зоотехника" вроде и угрозы не слышалось, а вместе с тем сказано это было так, что не возникало ни малейших сомнений: как обещал мирный человек, так и будет.

Прочувствовали это и здоровенные шалуны - в комнате мгновенно воцарились тишина и спокойствие.

Дядька сбросил подушку на пол, взял с тумбочки школьную тетрадку и очень пристально посмотрел на Константина. Доктор съежился и попытался вжаться в стенку. "Зоотехник" направился прямо к нему и, хотя Костя пытался притвориться спящим, присел на краешек его кровати.

– Проснулись? Замечательно. Вы должны это увидеть!

– Ч-что увидеть?
– доктор выпучил глаза и попытался нырнуть с головой под одеяло.

– Сразу видно, что вы интеллигентный человек, раз интересуетесь, дядька и внимания не обратил на то, что проявляющий интерес интеллигент старается спрятаться.

– Я, собственно...
– Костя выглянул из под одеяла краешком глаза.

– Сергей Никифорович...
– проговорил мирный человек.

– Нет, - возразил доктор, - Константин. Это я точно помню...

– Это я Петухов Сергей Никифорович, химик-изобретатель, представился дядька.

– Очень при... Скажите, а мы, случайно, не в дурдоме? поинтересовался Костя.

– И не случайно!
– заверил его Петухов.

– То-то я смотрю... Уж больно знакомая обстановочка, - как-то даже приободрился доктор и высунул из-под одеяла всю голову целиком.

– Ага, значит тоже не в первый раз?

– Как вам сказать...
– пустился было в объяснения Костя, но потом мудро решил не раскрывать истину до конца.
– Вообще-то, далеко не в первый.

– Потому что мы не нужны им!
– жестом пламенного трибуна Петухов потыкал зажатой в огромном кулаке тетрадкой куда-то в потолок.
– Мы им мешаем жить в тупости и неведении! Кто сказал, что времена тюремной психиатрии миновали?! Почему тогда мы здесь?! А!? Я вас спрашиваю!
– и он грозно воззрился на Костю.

– Кстати, почему?
– чрезвычайно заинтересовался доктор. Действительно, хотелось бы узнать...

– А я вам отвечу!
– с жаром продолжил свою речь Сергей Никифорович.
– Они боятся всего значительного и неординарного! Вот посмотрите, - он потыкал заскорузлым пальцем в развернутую перед Костиным носом тетрадку. Посмотрите, это же элементарно! Просто, как все великое!

Костя заинтересовался. Вся тетрадка была по-детски исчеркана цветными фломастерами.

– Это, позвольте спросить, ваш трактат?
– доктор внимательно посмотрел на Петухова.

– Трактат?!
– оскорбился тот.
– Да это революция!!! Это эпоха! Смотрите, да смотрите же сюда! Понимаете?

В Косте тут же проснулся психиатр. Он присел на кровати и принялся листать тетрадку.

– Пока не очень, - честно признался он.
– Объясните, пожалуйста.

– Вот, видите? Это первая ступень превращения любого вещества в белок. Используя мою технологию, можно даже эту койку превратить в чистейший белок! И накормить все голодающее население планеты!