Чтение онлайн

— В этой отрасли сосредоточены недооценённые деньги, — произношу я вслух, возвращаясь из мыслей в разговор. — Триллионы долларов финансовых активов существуют сегодня исключительно в цифровом виде. Криптовалюта, цифровые государственные валюты, корпоративные данные, личные данные — всё это нуждается в защите, за которую люди и компании готовы платить очень серьёзные деньги. А платёжеспособный спрос при хроническом дефиците качественного предложения — это именно та среда, в которой строятся большие бизнесы.

— Интересно. Что ж, я тебя услышала. Посмотрим, что из всего этого получится.

О своём деле в кибербезопасности я думал давно — ещё до Японии, до денег, до всей этой круговерти последних месяцев. Просто не было повода оформить мысли во что-то конкретное. Теперь повод есть.

Любая компания начинается с понимания того, что именно ты продаёшь.

Кибербезопасность — это не антивирус на компьютере домохозяйки. Это индустрия, которая обслуживает страх. Страх банка потерять клиентские данные, страх корпорации лишиться коммерческой тайны, страх государственного ведомства оказаться взломанным конкурирующей разведкой, страх частного лица обнаружить обнулённый криптокошелёк.

Страх — это очень мотивированный покупатель. Он платит хорошо и регулярно.

В ближайшее время мне нужно зарегистрировать компанию в Пекине и получить необходимые лицензии Министерства промышленности и информационных технологий на работу с защищёнными данными. Это бюрократия, но без неё никуда — особенно если хочешь работать с государственными структурами или крупным финансовым сектором. Лицензирование занимает время, поэтому начинать нужно как можно быстрее, параллельно со всем остальным.

Второе — офис. Не нужен огромный. На первом этапе достаточно небольшого пространства с хорошим интернет-каналом, серверной стойкой и несколькими рабочими местами. Важна не площадь, а инфраструктура. Защищённые линии связи, изолированные рабочие сети, оборудование.

Третье — и это самое важное — люди.

Работники в этой индустрии решают всё. Кибербезопасность — это не завод, где можно купить станки и нанять операторов. Здесь главный актив существует исключительно в головах сотрудников и уходит домой каждый вечер.

И вот тут у меня есть серьёзное преимущество — я учусь в одном из лучших университетов страны. Именно здесь концентрация молодых умов. Сюда попадают люди, которые сдали гаокао на девяносто процентов и выше из ста.

Но дело не только в интеллекте. Дело в актуальности.

Молодые специалисты живут в той же цифровой реальности, в которой живут хакеры. Они используют те же платформы, те же инструменты, те же протоколы. Они не знают мира без смартфонов, без облачного хранения, без криптовалюты. Это не опыт, прочитанный в учебнике девяносто восьмого года издания. Это их естественная среда обитания.

Большие корпорации, такие как Huawei и Alibaba — тоже понимают ценность этого ресурса. Они каждый год рассылают предложения лучшим студентам ещё до защиты дипломов.

Но у них есть изъян — они слишком крупные.

В крупной корпорации талантливый двадцатидвухлетний программист становится одним из тысячи. Его идеи проходят через десять уровней согласования. Его инициатива гасится корпоративными процедурами. Он быстро понимает, что здесь важнее не решить задачу нестандартным способом, а не нарушить регламент.

Я могу предложить другое.

Небольшая, быстрая команда, где каждый человек виден и каждый голос слышен. Плюс — студентов последних курсов можно нанять быстрее и дешевле, чем специалистов с рынка. Но дело даже не в деньгах, платить я буду хорошо, просто их ещё не успели переформатировать под корпоративный шаблон. Это и рождает прорывы.

После занятий выхожу из здания университета, на ходу застёгивая куртку — вечерний Пекин встречает холодным, промозглым ветром.

Останавливаюсь у широкой лестницы главного входа, достаю телефон. Студенты огибают меня с обеих сторон, торопясь по своим делам — библиотека, общежитие, кафе. Обычный университетский вечер.

Нахожу в контактах нужный номер и нажимаю вызов.

Логичнее всего начать с самого сложного.

— Капитан Фэн, — произношу я, когда в трубке раздаётся знакомый голос. — Добрый вечер. Есть несколько минут?

— Найдутся.

— Вы хорошо знакомы с темой кибербезопасности?

— В общих чертах, моя специализация совсем в другой плоскости. А почему ты спрашиваешь?

— Я хочу открыть бизнес в этой сфере.

— Ого. Я смотрю тебе не сидится на месте. Что ж, продолжай. Слушаю.

Медленно спускаюсь по ступенькам и отхожу в сторону от потока людей.

— Вы ведь знаете, что эта индустрия существует на двух разных уровнях? Большинство людей слышали только о первом — о программном обеспечении. Мало кто говорит вслух о втором. Когда взлом уже произошёл и данные или деньги украдены, полиция обычно разводит руками. Найти виновника помогут программисты, а после клиенту нужен человек, умеющий разговаривать с преступниками — профессиональные переговорщики и психологи.

— Тут ты прав. Полиция умывает руки именно потому, что хакер, как правило, находится в другой юрисдикции. Следы тщательно заметены, официальная экстрадиция в лучшем случае займёт годы. А в реальности — этого не произойдёт никогда.

— Именно. И вот мы подходим к главному, — продолжаю я. — Преступник, который украл данные или активы — это не вирус и не абстракция. Это живой человек со своей мотивацией, страхами и слабостями. Он может быть жадным или испуганным. Идеологически убеждённым или просто безработным программистом, которому нужно платить за съёмную квартиру и еду. Работать он может в полном одиночестве — или быть частью организованной группировки с жёсткой иерархией, внутренними правилами и собственной системой безопасности.

— К чему ведёшь? — перебивает Фэн. — Не тяни.

— У вас есть фонды помощи сотрудникам, уволенным в запас?

На другом конце пауза. Чувствую, как вопрос застал капитана врасплох.

— Есть конечно, но не вижу связи. Причём здесь это?

— Хочу сделать целевое пожертвование в фонд и одновременно разместить там объявление о найме. Мне нужны люди.

— Конкретнее. — В его голосе появляется профессиональная собранность.

— С каждым нужно работать по-разному. С одним достаточно дать понять, что его личность установлена и местонахождение известно — он вернёт всё сам, без дополнительного давления, потому что страх последствий окажется сильнее жадности. С другим потребуются длительные переговоры, торг, поиск точки взаимовыгодного компромисса. С третьим — холодная демонстрация того, что продолжение игры обойдётся ему дороже и болезненнее, чем добровольный выход из неё.