Чтение онлайн

— Но ведь в клинике наверняка потребуют анализы, медицинские осмотры, обследования… — с беспокойством возражает мама. — Как вообще проявляется эта волчанка? Что если врачи сразу поймут, что она здорова? Как Ихан должна себя вести?

— Системная красная волчанка — это серьёзное аутоиммунное заболевание, при котором собственный иммунитет атакует здоровые ткани организма, — провожу лекцию для матери. — Начальная стадия обязательно требует регулярное наблюдение у узких специалистов — ревматолога и иммунолога. В провинциальных больницах таких врачей просто физически нет, они работают только в крупных городах. Отсюда и необходимость переезда в столицу.

— А симптомы?

— Симптомы волчанки такие расплывчатые, что их объективно очень сложно проверить. Повышенная усталость, слабость даже после сна. Ноющие боли в мелких суставах пальцев рук и ног, утренняя скованность в теле и покраснения на коже. Кожа становится очень чувствительной к прямому солнечному свету, быстро обгорает. — Заканчиваю убедительно: — Сестре будет достаточно просто приезжать на формальный приём к врачу раз в два-три месяца для видимости.

Мама замолкает, переваривая услышанную информацию

— Завтра в три часа дня она записана на приём в отделение ревматологии, — продолжаю. — Врача зовут Цзян Нин, кабинет номер четыреста семнадцать, четвёртый этаж. Я уже всё оплатил и обо всём договорился с нужными людьми. Всё, что от вас требуется — приехать в клинику с документами. Дальше врач разберётся, он знает ситуацию.

— Значит, ты хочешь забрать сестру в Пекин? — в голосе матери слышится смесь грусти и облегчения. — Наверное, ты прав, сынок. Там безопаснее и больше возможностей. — Вздыхает. — Нечего молодёжи в деревне зря пропадать. Ихан там очень понравилось.

— И ты тоже приезжай вместе с ней. Серьёзно. Я сниму вам квартиру, чёрт с этим домом и председателем.

— Спасибо, сынок, но я не могу. Я родилась в деревне и прожила в ней всю свою жизнь. Большие города меня пугают. Я там задыхаюсь, чувствую себя чужой. — Пауза, затем неожиданно оживлённо: — Да и кроликов-то я так до сих пор и не завела! А это же моя давняя мечта! — Её голос звучит оптимистично, почти по-девичьи. — Мне многого в жизни не надо, правда. Просто съехать от твоего отца побыстрее, зажить отдельно своей жизнью — и всё тут. Коль дети в порядке.

— Уверена? Здесь лучше медицина и климат.

— Уверена. Раз я буду жить одна, то и дом большой мне не нужен. Обойдусь чем-то скромным, но уютным. Так что часть денег, которые ты давал на строительство, я отправлю тебе обратно. Оставь их лучше для Ихан. Столько расходов появится с её приездом.

— С деньгами у меня всё в порядке, не забивай голову. Ладно, раз с сестрой всё решили, пора и о тебе подумать, — меняю тему на более практичную. — С участком пока всё накладно получается. Думаю, председатель сорвёт следующую сделку, как и поступил с предыдущей. А строить новый дом рядом с отцом — это вообще гиблая затея. Он тебе просто жизни не даст. И ты это прекрасно понимаешь.

— Хотела бы я сказать, что это не так, но он не изменился.

— Тогда есть другой, — в голову приходит мысль. — Вы сегодня же с Ихан отправитесь в Гуляньган и поищете там хороший дом на длительную аренду. Современный, со всеми городскими удобствами — водопровод, канализация, отопление. Экономить не надо, бери лучшее.

— Таких домов не так уж и много.

— Но они есть. Особенно у родителей, чьи взрослые дети давно обосновались в крупных городах. Арендуешь сначала на год, а дальше, кто знает. Вдруг передумаешь и тоже решишь к нам перебраться.

— Да кто же согласится свой хороший дом посторонним сдать? — с сомнением возражает мама. — Хорошие дома в деревнях обычно не пустуют просто так. Там или сами хозяева живут, или родственники.

— Тут всё целиком и полностью зависит от предлагаемой суммы, — усмехаюсь. — Начни торги с четырёх тысяч юаней в месяц. У вас такие деньги не зарабатывают даже оба работающих члена семьи за месяц. Если дом очень понравится, а хозяева будут несговорчивыми — просто повышай ставку, пока не согласятся. У всех есть своя цена. А если узнают, что ты сразу оплатишь на год вперёд — точно не откажут.

— А знаешь, идея неплохая, — её голос становится бодрее. — Так я смогу быстрее переехать от отца и начать новую жизнь! Не надо ждать, пока построят дом и оформят документы.

— Вот именно. Ты к концу недели сможешь заехать в новый дом, — подбадриваю. — Ладно, мне пора на занятия. Всю важную информацию сейчас продублирую тебе в вичате.

Профессор Дин Шаофэн — наша кафедральная легенда и живое доказательство того, что академическая карьера способна полностью заменить человеку личную жизнь — стоит у доски, самозабвенно разбирая теорию баланса сил в международных отношениях эпохи холодной войны. Ему около шестидесяти, но двигается он с энергией человека вдвое моложе, постоянно жестикулируя и выхаживая вдоль доски, будто дирижирует невидимым оркестром.

Его лекции — это особый жанр. Он никогда не читает по бумажке, никогда не повторяется, и каждую историческую концепцию умудряется превратить в детектив с неожиданной развязкой. Студенты его обожают, хотя сдавать ему экзамен — всё равно что разминировать бомбу в темноте.

— … а теперь я вам скажу то, чего нет ни в одном учебнике. Советую записать, потому что это пригодится вам не на экзамене, а в жизни. — Он хитро прищуривается. — Два взрослых государственных мужа, под чьим контролем находилось ядерное оружие способное уничтожить планету несколько раз подряд — блефовали друг перед другом, как картёжники на деревенской ярмарке. — Он назидательно поднимает палец. — Международная политика — это покер. Не забывайте, когда будете сидеть за столом переговоров.

Несколько студентов смеются. Как ни крути, а слушать Дина интересно даже в самые тяжёлые дни.

— И именно поэтому, — продолжает он, снова начиная движение вдоль доски, — в дипломатии важна не сила, а убедительность. Важно не то, что есть на самом деле, а то, что противник думает, что у тебя есть. Тонкая разница, но именно она разделяет войну и мир. В прямом смысле слова.

Я записываю, одновременно думая о своём — в это время мама с сестрой находятся в клинике, но новостей в вичате пока нет. Позвоню им после лекции.

В этот момент открывается дверь аудитории.

— Простите, что прерываю, — вполголоса произносит Ли Лаоши, куратор нашего потока. — Мне нужен один из ваших студентов.

— Выбирайте любого, — с усмешкой отвечает Дин.

Её взгляд быстро находит меня в середине аудитории.

— Лян Вэй, пожалуйста, возьми вещи и выйди со мной.

Несколько десятков голов поворачиваются в мою сторону, и я физически чувствую эти взгляды — одни любопытные, другие сочувствующие, третьи откровенно злорадные.