Чтение онлайн

– Между прочим, мне уже было…

– Как говорится, благими намерениями… – начала Вика.

– Вымощена дорога… – подхватили хором Ава и Ева:

А закончил фразу Шеридан:

– На новоселье! Слушайте, у нас же праздник, а мы тут ссоримся, ругаемся, как бомжи на свалке из-за недоеденного бутера из «Мака». Смешно же. Так что, бразы и дамы, – он поклонился женской половине и поднял вверх бутылку, – предлагаю тост! Так-с, только сначала, – он заметил, что Лесе поднять нечего, но быстро сориентировался и нашел бутылочку и для нее: – Держи, подруга моей дражайшей второй половины. Друзья, давайте выпьем за то, чтобы все получалось так, как мы того хотим. Мы – вершители своих судеб. Мы – сами закладываем фундамент и строим свои жизни, сами «разбиваем палисадники» вокруг них, сами выбираем «соседей», с которыми нам предстоит сосуществовать. Все это на наших плечах и в наших сердцах. Так что, будем!

Он поднял бутылочку, звон стекла заполнил комнату.

Они подняли первый тост, второй, третий. К четвертому, Леся уже перестала следить за тем, кто и что говорит. А то, что было после пятого, она с трудом пыталась вспомнить утром, когда лучи палящего солнца скользили по ее закрытым векам, от этого перед глазами рисовались кроваво-красные несуразные картины.

– Ах… – хрипло отозвался чужой голос, оказавшийся ее собственным. – Черт.

Иллюстрации прошлого вечера, то есть ночи проплывали в ее сознании, как слайд-шоу. Только эта презентация не была достаточно оформлена: не хватало соответствующей музыки, да и сами картинки скакали не по порядку. Казалось, что ее составил неумелый ребенок, который второй раз к компьютеру подошел.

Дэн подвешивает свою футболку под потолком, подпрыгнув, как под кольцом…

Вика вышвыривает часть кальяна в окно…

Мартин достает пакет и дарит Артему какую-то статуэтку, поздравляет с новосельем…

Вся компания пытается открыть ту самую закрытую секретную дверь шпилькой, скрепкой, иглой… Безрезультатно…

Джава пускает пух из подушки, поздравляя всех с Новым годом…

Илья ослепляет вспышками любого, кто на него посмотрит…

Они все вместе оказываются на этаже рекреации…

Купаются в бассейне…

В холле на первом этаже Сережа и Шер в отсутствие Мартина меняют все ключи местами…

Степлер медитирует, стоя на голове…

Все танцуют…

Вместе поднимаются на крышу встречать рассвет…

Она и Шер дерутся за право спать на кровати…

Шер выигрывает и заваливается спать, но Леся спинывает его на пол…

– Ох, бог ты мой… – она прижала руки к себе, боясь посмотреть на пол.

Ей вообще было сложно встать – голова гудит, тело не слушается. Во рту такой ужасный привкус, словно стая кошек устроила там себе бесплатный туалет. Она, кряхтя, все же приняла сидячее положение, но слайд-шоу, кажется, все еще продолжается… Иначе, каким образом она могла бы увидеть перед собой краснющее лицо папы и контрастирующее с ним бледное личико мамы.

– Не помяни имя Бога всуе, – обрело голос грозное лицо Николая Велимировича.

– Мамочки, – взвизгнула Леся и плюхнулась на пол.

Пол, в свою очередь, возмутился:

– Ауч, я тебе батут что ли?!

«А нет, это всего лишь Шер. Пол по-прежнему говорить не умеет,» – успокоила она себя мысленно, а в следующую секунду вскочила пружинкой обратно на кровать.

Определенно, в нашем скромном обиталище семейства Матвеевых (упс, семейства Матвеевых плюс один – Охренчик, то бишь новая я собственной персоной) все, абсолютно каждый, могут спать беспробудно, что их ни петардой новогодней, подброшенной заботливой рукой, не разбудишь, ни аварийной сигнализацией, а эта шутка – нехилая вещь: и барабанные перепонки, и нервная система подрывается на ура! Но им хоть бы хны. Одна лишь я сплю как одинокий суслик в поле – чутко и осторожно, будто какой-нибудь монстр из любимых егоровских ужастиков может напасть на мой сон с очевидным желанием порушить его и спереть мои нежные фантазии. Хотя с сегодняшним сном я бы рассталась с удовольствием, потому что преследующие меня всю ночь мрачняки на «жизненную» тематику всех готов планеты: кладбище в полнолуние, надгробные плиты, устрашающие горгульи и жизнеутверждающие надписи «Rest in peace» как-то не очень склоняли к дальнейшему сну.

Но вставать и покидать мягкие объятия постели все равно желания не было, поэтому я растягивала драгоценные секунды как могла, сладко потягиваясь и зевая.

Одновременно с очередной трелью звонка в дверь лежащая на соседней кровати Соня прорычала мне что-то невразумительное, что моей логикой было воспринято как:

– Открой же эту чертову дверь!

Сама сестричка этого делать не собиралась, ибо сон в нашей семейке дело святое.

– Сейчас, – отозвалась я, в очередной раз зевая, все же семь утра – это не мое звездное время и ко всяческим подвигам в виде квеста «встать-дойти до двери-открыть замок-поприветствовать пришедших-хлеб-соль-(чай-кофе)-и тэдэ и тэпэ» ни морально, ни физически я еще не была готова, но это лучшая альтернатива тому, чтобы слушать вопли сестрички.

– Сто лет назад проснулась, так что меня не мучай! – зловредно донеслось сквозь подушку, которой она накрыла свою рыжеволосую макушку.

Я же бодро (ну как сказать «бодро»… как раненный в попу красноармеец, на чистом энтузиазме несущий знамя соратников сквозь огонь, воду и медные трубы) метнулась к двери, чтобы прекратить надрывные предсмертные треньканья нашего звонка.

– Кто там?

Ответ оказался лаконичным:

– Это мы.

– А кто «мы»?

– Радуга, – отозвался мужской голос.

– Какая радуга? – да, хвалиться нечем, но мое сознание в подобные часы работает в автономном режиме и функции выполняет лишь посредственные. Обдумыванием новой информации и составлением выводов оно себя не утруждает.

– Радуга. Семья. Мы родители Олеси. А кто за дверью? Это Лена?

– Леночка, это ты? – включился в разговор женский голос. – Это я – тетя Нина. Мама Леси. Открой нам, пожалуйста.

– Ээ.. Да, сейчас, – проснулась я, услышав действительно пробуждающие факты. – Здравстввуйте!

Моя гостеприимность не знает пределов, к тому же я умею очаровательно улыбаться на все «32 норма». Но все эти достоинства меркнут на фоне моего напряженно работающего мозга, что чуть ли не слышен скрип задвигавшихся шестеренок, смазать надо было.

– Здравствуй-здравствуй, Леноч… Ой!

В принципе, у Николая Велимировича, глаза никогда большими не были, скорее, они напоминали две узкие щелки, и каким образом они расширились до размеров шариков для пинг-понга, я с трудом воображаю, все же факты на лицо. А именно два круглых «пятака» в пушистом обрамлении ресниц, взирающие на меня с шоковыми интонациями. Или же это мое больное воображение? Но, надеюсь, у него не базедова болезнь, прискорбно было бы…

Стоящая, то есть застывшая, по правую руку от него Нина Павловна скоррелировалась в моем представлении как окаменевшая после встречи с взглядом Медузы Горгоны. То есть получалось, что я являюсь последней, ибо она превратилась в статую после того, как увидела меня. Не очень-то приятные мысли.

– Здравствуйте! Очень славно увидеть вас у нас… в гостях! – не сдавалась я и моя вера в прекрасное в придачу. Мы вообще ребята удалые, ни по чем не капитулируем с насиженных позиций.

«Врагу не сдается наш гордый «Варяг»! – пропел стройный хор тараканов очумительным фальцетом в моей голове.

– Лена?! – ошарашенно переспросила тетя Нина. – Что с тобой произошло?

– То есть?

Эх, меня бы сейчас окунуть в латте, а затем для контраста в молочный коктейль, желательно ванильный, и еще мелком «Машенька» закусить напоследок… Хотя это вряд ли поможет очистить разум.

– Ааа! – огласил нас и так предельно недоуменных и пребывающих в состоянии экспрессии сдвоенный детский крик.

Это заголосили их два младших чада – Таня и Костик. Почему вдруг? Просто… они увидели меня. Да, кажется, я сегодня в ударе и Баба Яга, скрещенная особо извращенным умом с Мерлином Менсоном, тупо затягивается косячками, набитыми черным чаем «Принцесса Зита/Гита». Ага, это на фоне меня.