Чтение онлайн

– Но-но! – затем повернула фейс к Шеру и поманила его указательным пальчиком: – Парниша!

Парниша ждать себя не заставил, поддел мои руки и повел на выход. Мои тапки истошно гавкали и мяукали, а обоим людям в черном передался мой недавний ступор. Теперь они вдвоем раззявили рты, распахнули глаза.

– Прошу вас, Арина Родионовна, – учтиво открыл мне дверь мой кавалер, а оба охранника, вмиг оценив ситуацию, метнулись к входу и встали по обе стороны в стойку «смирно».

Я вздернула нос и не глядя на них, выплюнула на входе:

– Мрак! – и гордо, насколько позволяли тапки, продолжила с величавым видом свой путь.

Рядом беззвучно трясся Шер. Я висела на его руке и тоже тряслась. Сначала импульсивно – просто потому что мне передавались движения мужа. А к тому моменту, когда мы достигли второго этажа, меня пробрало, и я расхохоталась. Артемка тоже перестал себя сдерживать и заржал на всю мощность. Благо, людей здесь не было, так что мы не привлекали ничьего внимания.

Вот оно – сумасшествие. Ржу как ненормальная по пустякам. Или, наоборот, страдаю. Не жизнь, а мороженое вприкуску с солеными огурчиками.

Наконец, оторжавшись, я задала ему мучивший меня вопрос:

– А почему они выбрали такую… интересную женщину для воспитания единственного сына? – и начала скидывать тапки и разматывать боа.

– Ее зовут Арина Родионовна, – с видом «ну и что тут непонятного?» откликнулся Шер.

– И что?

– Родители решили, что если у него будет няня с таким историческим именем, то сынок вырастет гением, – нехотя поведал Артем.

– Чушь…

– Каждый сходит с ума по своему. Твоих-то тараканов никто не тревожит.

Я вздрогнула про этих маленьких коричневых противных пронырливых усатых гадах, скинула в довершении к остальным вещам огромную шляпу и была готова спуститься вниз, к людям, не всеобщее обозрение.

– Артем, не напоминай мне больше о… тараканах, пожалуйста, – попросила я его.

В моих глазах плескалась обреченность. Нет, не из-за прытких усатиков, а потому что это было страшно – идти в подобном виде. Шерхан просто крепко взял меня за руку и потянул за собой вниз.

Я ожидала осуждающих взглядов, смешков, тыканий пальцем, но, как это обычно бывало в компании Шера, все людское внимание было устремлен к нему, а не на мою скромную персону. По мне лишь скользили взглядом. Сначала заинтересовано, мол что это она делает рядом с таким красавчиком, затем удивленно, мол что это она делает рядом с таким красавчиком, а затем и вовсе взгляд терял всякий интерес и приобретал некое отвращение, которое при возвращении на моего спутника тотчас пропадало и вновь приобретало одухотворенное желание.

Не так уж и глубоко в зал мы забрели, когда на нашем пути выросла… богиня. Высокая, возвышенная, величественная. Темные волосы воздушными локонами ниспадали ей на плечи, обрамляя аккуратное лицо с идеальными чертами лица; в меру большие темно-карие, почти шоколадные, глаза аристократичный нос, ровные губы без излишних выпуклостей; на шее золотой антикварный медальон. По ее телу струилось легкое атласное платье длиною чуть ниже колен и без присущего всем дамам на этой вечеринке декольте, даже плечи не были обнажены – из покрывала узорчатая накидка. В руках эта леди держала брендовую сумочку, а ее ноги были обуты в туфли на высоком каблуке, тоже брендовые и, чует мое сердце, невероятно дорогие.

Эта девушка впечатляла меня.

Ей хотелось подражать.

Не из-за ее одежды. Или из-за того, что она так красива, не в пример мне. Было нечто иное. От нее исходило неприкрытое величие, заставляя окружающих испытывать к ней уважение и благоговение.

Не задержись мы с Шером на лестнице, выплескивая свои эмоции, то имели бы возможность познакомиться с ее кавалером, который мгновение назад ускакал за напитками. И, если бы это случилось, сейчас все прошло бы по другому сценарию. Но жизнь полна случайностей и поворотных моментов, которые так и норовят наполнить жизни людей своим присутствием. Так что сия судьбоносная встреча обошла меня стороной – тайными тропками по болотистым местам, где и полегла смертью храбрых.

Артем поприветствовал свою знакомую (теперь стало очевидно, что они знакомы). Она его тоже. Никаких «деток» и «малышек», язвительных замечаний и пошлых шуток. Лишь теплая улыбка и добрый взгляд. Так встречают людей, которые тебе дороги и близки сердцу, от вида которых на душе тепло, светло и цветут ромашки. Людей, которых ты никогда не обидишь, которых боишься разочаровать. Боже… Неужели я… рев?… Нет-нет!

«Если парень относится к девушке как к принцессе, значит, его воспитала королева», – вспомнилась мне фраза, прочитанная в статусе одной знакомой. Шер относился к своей знакомой именно как к принцессе, даже облобызал поданную ему аккуратную ручку. Вот только его мама, насколько я помню из рассказа Сени, под категорию королев не проходила. Только если «снежных», но это не тот формат. Да и королевское отношение у этого парня не ко всем дамам, в отличие от его братика Оливера – вот уж кто ведет себя как самая настоящая королевская особа. Олли с незнакомкой были даже похожи в этом, хотя внешне между ними не наблюдалось абсолютно ничего общего.

Вот тут-то до меня и дошло. Дело ведь не в манерах Артема, а в самой девушке. Это она заставляет его вести себя так по-мужски, как я его заставить не смогу. И… черт! Я все-таки… ревную!..

Пока я предавалась новому для себя чувству, принцесса, глядя на меня, спросила у моего Шеридана:

– Решил заняться благотворительностью?

Ни тебе «А это кто с тобой?» «Это твоя подруга?» «Меня зовут так-то. А тебя?»

Все ее великолепие померкло в моих глазах вместе с заданным ею вопросом. Это же открытый намек на мою убогость. Знаю, я и так не фонтан, а со своим новым имиджем еще краше, но королевские особы так не говорят!

Я страшно разочаровалась, расстроилась. Это плюсом к моей ревности. Так что, не прислушиваясь больше к их разговору, бросила Артему:

– Сама доберусь до дома, – оставила его с лже-принцессой и свалила.

Далеко свалить, увы, не получилось.

Только я пересекла широкую залу и попала в один из бесконечных глухих прохладных коридоров, безусловно, ведущих к выходу, как твердила моя память, мое бедное тельце неожиданно схватили за плечо и, прижав к стене, стали стягивать с него одежду.

– Насилуют! – истошно завопила я. – Спасите! Насилуют!

Юный маньяк-насильник, а судя по невесомым золотистым кудряшкам, большим невинным лавандовым глазам, белесым ресницам и россыпи почти невидимых веснушек (проступивших лишь из-за чрезмерного возбуждения парня) я могла бы причислить его к числу тру-ботанов, откинул меня к снова стене, я ойкнула и сползла по стенке на пол, сам отскочил к противоположной стене и поднял руки:

– Нет, я не насилую! – голосок у тру-ботана не был взрослым и надломанным, это был голос самого обычного взрослеющего подростка.

Наконец, я смогла приподняться, пробурчала себе под нос: «Спасибо, что прекратили меня насиловать», – и оценила остальной его облик. Огромный шкафоподобный детина с ухоженным видом: одежда с иголочки, руки наманикюрены. Впрочем, его одежда была вполне обычной: стильные остроносые ботиночки, белые летние брюки, подчеркивающие мускулатуру владельца, светло-голубая рубашка. Но в предстающей передо мной общей картине безошибочно угадывался типичный метросексуал.

– Зачем тогда Вы на меня напали? – рискнула я вывести его на чистую воду.