Чтение онлайн

– Дорогая чета Охренчиков! – на нашей фамилии он «поперхнулся», а вспыльчивый Шер сразу окрысился – так ревностно он относится к своей умопомрачительной фамилии. На его месте я бы родителям, одарившим таким восхитительным подарочком, сказала огромное спасибо и ноги бы лобызала в припадке истерии, который замаскировала бы под буйный экстаз (хотя с такими настроениями, ровно сидя на попе на своем месте, сейчас самое время лобызать ступни Артему), а вот сам Шерхан в своем извращенном фэмили нэйме ничего предосудительного не видел и, видимо, был уверен, что она имеет свое происхождение от замечательного прилагательного «охренительный». Наивный…

Не уделяя должного внимания потугам сидящего около меня парня, чья раскаленная негативная аура чуть ли не жгла мою нежную кожу, Валентин Владимирович продолжил свою речь риторическим вопрошанием:

– Как же вы докатились до такой жизни?

– Какой? – хором поинтересовались я и Шер, делая вид, что мы как бы не при делах.

– Такой, – он объял руками окружающее пространство.

– Теперь стало значительно яснее, – пробурчал недовольный ворчливый дед Артем.

– Да ладно вам, ребят, – взглянув на наши кислые мины, продолжил мэр, – не делайте вид, что вам не по душе семейная жизнь. К тому же, я не верю в случайности.

– Вы о чем? – не поняла я.

– О том, что вы случайно, – на этом слове он изобразил руками кавычки, – поженились. Случайности не случайны.

– Логичности не логичны, – фыркнул Шер.

– Не знаю, к чему это сейчас было сказано, но вы у нас молодожены в любом случае. Устройте себе медовый месяц, радуйтесь жизни! А вы летом тухнете в расплавленном городе! Вот уж у кого ни капли логики.

– Послушайте, но Вам-то какая выгода с нашего брака?

– Солнышко, мы же перешли на «ты», – заботливо напомнил мне глава. – Мне нет никакой выгоды. Все ради вас. Считайте, я крёстный папочка ваших отношений, – мифических, блин. Мне и моего папочки, который идет в комплекте с дядей Максом, предостаточно. Валентин Владимирович шутливо погрозил нам пальцем: – И папочка не любит, когда ему «выкают» детишки.

– Есть, сэр, – приставил руку к голове паясничающий Шерхан.

– А если честно? Чего Вы… этим добиваетесь?

– Уж если продолжаешь интеллигентничать, то можешь обращаться ко мне «папенька», – я кивнула, но шутке не улыбалась. – Ну, и что вы такие серьезные?.. Хорошо. Дети, в нашем компактном мегаполисе, – не согласна, у нас настоящий поселок городского типа, – ужасно скучно, – для наглядности он широко распахнув пасть, зевнул, – А тут вы подвернулись так удачно. Я и на самой свадьбе хотел присутствовать, это так романтично у вас получилось… Я сразу понял, что между вами крепкие чувства! Но, к сожалению, не смог прийти, чтобы разделить с вами радость замужества…

Какие еще крепкие чувства? У нас с ним обоюдная ненависть на гумусовой почве.

– Вы что… – я не закончила предложение, по-умному решив не оскорблять «папеньку», а оставить это гиблое дело Шеру, который не страдал хорошими манерами ни в коей мере. Так что он, ни о чем не догадываясь и без зазрения совести закончил мой вопрос:

– …псих? –

– Не исключено, – часто-часто закивал Валентин Владимирович, – А вы такие милые вместе. И смотритесь хорошо, и дополняете друг друга на автомате…

– Мы? – синхронно выпучили мы глаза, переглянувшись.

– У вас глюки! – поставил диагноз Тёма.

– Нарываешься, – тихим угрожающим тоном поведал мэр, а потом резко рассмеялся: – Шутка! Продлевает жизнь. Но и правда, меня лучше не обзывать. Себе дороже, – совсем доверительно поделился он с нами.

Да-а-а… Он умеет быть разным. С этим человеком лучше не шутить и не спорит. И, главное, не перечить ему. По-панибратски с ним общаться тоже не стоит, даже несмотря на то, что он этого сам требует – действительно, «себе дороже» выйдет. Все-таки мутный он человек. И все равно вопросы лились нескончаемым потоком.

– Вы полагаете, что мы за эти два месяца воспылаем друг к другу недетской страстью буйно-помешанных богомолов? – скептично спросил Артемка.

– Богомолов лучше не надо, – сморщился глава, – у них самки после полового акта съедают партнера.

Я покраснела. Всякие разговоры о «полах», если только они не ламинатные или ковролиновые, вызывали во мне смущение.

– Да, согласен, – переключил на меня оценивающий взгляд, типа смогу ли я его сожрать, Артем.

В роли удава из «Маленького принца» я представляла себя слабо, хотя Шера в роли слона очень даже ярко.

– Поживем – увидим, – загадочно отозвался «папочка».

– Мы для Вас как подопытные кролики? – это пискнула я. Откуда только смелость нашла? Кажется, в последнее время, некогда глубоко закопанные клады с этим сильным чувством, к местонахождению которых карта давно была утеряна, начинали выкапываться, найденные саперной лопатой.

– Нет, конечно! У нас же договоренность. Срок, между прочим, уважаемым Артемом Сандаловичем лично предложен, – скосил он глаза на моего мужа.

– Это самый короткий срок, который я смог выбить! – тут же принялся оправдываться Шер, «сдаваясь» (то бишь поднимая руки вверх, как будто я, эдакая фашистка с гранатой в зубах, его, советского разведчика-героя, расстреливать собиралась).

– Значит, это еще не заканчивается… – схватилась я за голову, мысленно перебирая в своей черепушке все стихийные бедствия, которые в компании Охренчика рискуют нещадно обрушиться на мою голову и на все остальные части тела. Надо срочно вооружиться хоккейным шлемом и прочим облачением.

– Эй, не удручайся, детка. Я в таком же положении и не истерю, – попытался по-своему успокоить меня непробиваемый Шеридан. Вот он точно как в бронированном танке. Кулаками бы помахал что-ли. Его бы и укокошили тогда мне на радость (тьфу-тьфу-тьфу, типун мне на язык). – Отнесись к этому по-философски. Как сказал один из поэтов современности: «Жизнь – кастинг. Горим и гаснем».37

– Что-то я не знаю таких стихов, – буркнула я, заядлая любительница поэзии.

– Да ты вообще мало что знаешь…