Чтение онлайн

— Ты обязательно станешь доверять мне снова, — уверял он, сжав на долю секунды мои холодные ладони.

— Доверие не дело пяти минут, его так просто не заработать.

Говоря о доверии, я не ждала от него поступков: прыгать со скалы или рисковать собой в любом ином ключе — это не то, чего я ожидала, но при этом не знала, как можно доказать что-то столь призрачное, как придать этому твёрдую форму, облечь словно пар в лёд.

— Ты увидишь, — как всегда самоуверенности в нём было через край. — Теперь я точно знаю, что ты меня любишь.

Я ошарашенно хлопала глазами:

— Я такого не говорила, — так как он прочёл мои мысли?

— Не зря же ты за мной в сети следишь и сердечки ставишь, — вытащил он козырь.

— Это была случайность!

Так и знала, не стоило доверять пройдохе Филу, наверняка вместо помощи, ещё и остальные фото отлайкал.

— Я знаю, — примирительно произнёс Артём. — Сегодня ночью ты рассказала много всего такого, — он прищурил глаза и ласкающе запустил ладони вверх под широкие рукава толстовки к локтям, а я судорожно пыталась вспомнить, что именно говорила, — разного, что не оставило во мне сомнений, — он пристально смотрел в мои глаза, у ледников снова пришла весна. — Я знаю, что конкретно облажался. Хотел получить всё без проблем и без работы над ошибками, был слеп и глух к твоим ожиданиям…

— Сейчас прозрел? — горько поинтересовалась я, впечатлённая, но не желавшая этого показать.

— Угу, — он кивнул и притянул меня к себе снова, обнимая через рукава мои предплечья, он прикоснулся губами к моему лбу. — Ты горячая, заболела? — в голосе плескалось волнение, и единственным желанием было растаять в его руках, раствориться в его заботе.

Нет, с такими мыслями, когда я не могу сохранить своё агрегатное состояние, как можно ждать, что Артём придаст обещанному доверию упорядоченность структуры? У нас тут правит балом сублимация.

Я нехотя высвободилась и проверила ладошками лицо, оно горело.

— Всё нормально, — сказала я противоречиво, чтобы унять его и себя. — У меня самолёт, надо возвращаться.

Никакого билета на самолёт у меня не было. Раз я здесь, то планировала навестить родственников. А теперь поняла, что заболела. Не мудрено, было одинаково снежно, но температура в этом климате отличалась от нью-йоркской своей суровостью, и мои тонкие колготки под короткой юбкой не защищали, предназначенные больше для красоты. А я-то думала, мои глаза воспалены от переполнявших эмоций, но оказалось, из-за болезни.

— Какой самолёт в таком состоянии? — не унимался Артём. — Ты вся горишь, — он тоже трогал моё лицо, щёки. И его руки не казались больше горячими, как обычно. Сейчас горячей стала я. — Тебя надо лечить, позовём врача.

Он изловчился и нажал на кнопку за своей кроватью — для вызова дежурной медсестры.

Она влетела к нам, обеспокоенная, но увидев, что ни один из нас не при смерти, расслабилась, пожурила за срочный вызов и посмеялась, что раз мы встретили Новый год вместе, то так его и проведём. Я была настроена скептично, а мой бывший обрадовался, и заставил меня отправиться с медсестрой, которая собиралась измерить температуру и назначить лекарство. Он так переживал, что требовал катить его с нами, но не поддававшаяся на провокации сестра пригрозила ему новой порцией успокоительного, и он присмирел.

Волновался он не зря — покинув его палату, я уже не вернулась. Я навестила родных, они ругали, что я не приехала на сам праздник, но стала им новогодним подарочком, и были дико рады. Особенно Стас, который встречал Новый год втроём с Максом, его новой подругой Ариной (в ней я узнала ту самую няню, халатик которой некогда умыкнула). Папочка убежал на празднование тусить то ли с коллегами, то ли с клиентами (женского пола), а Сеня — к Роллу, его семья уехала загород, и они взяли наше рыжее солнышко с собой. Боюсь представить, что он там наснимал.

Удивительно, но на утро праздника все запасы съестного были закончены, и страдальца Стаса было решено снарядить добывать провиант. Я думала, используя такие речи, они шутят, но оказалось, нет. Папа, накинув на плечи мохнатый плед, а на голову кастрюлю, прижимал к груди сковороду и вещал голосом старца:

— О, юный путник, у меня есть для тебя задание! Пойди в лавку торговца съестным, принеси мне пять вещей и пополни наши запасы провианта. Условие квеста: принести хлеб, молоко, сыр, торт и яблок. Награда: пять очков опыта, по одному за каждый предмет.

Иногда я не понимала, шутят они или правда такие оригиналы. Стас обиделся не на шутку, и хотел забуриться в своей комнате, но ему не дали.

— Ты в своей игрушке тридцать раз умрёшь, и заново начинаешь с ещё большим азартом. А в жизни попросишь хлеба принести — уже сдался, — вредным голосом вещал Макс, и Арина его поддерживала, мне казалось, даже науськивала.

Стало жаль Стасика, на которого накинулась вся семья, и я вызвалась сходить в магазин сама, но в виду болезни меня уложили в постель, напоили горячим чаем с лимоном и имбирём, и малиновым вареньем, которого в Штатах не было. А потом вернулся Стас и возвестив: «Гоу разбирать провиант, я сделал,» — мои родственники наконец-то оставили меня в покое, умчавшись кушать на кухню, а я проспала весь день.

Вечером нас навестил Лёшка, который несколько лет назад взял за моду поздравлять нас первого января, но в этом году Егор праздновал не с нами, а Лёшка всё равно пришёл, верный устоявшимся традициям, к тому же Лёша сдружился со Стасом, что сначала меня немного испугало. Лёша принёс вкусный торт, который испёк сам, и рассказал, что в последнее время увлекается ведением виде-блога о готовке. Торт был очень вкусным, что забывший о диете папа, съел почти половину в один присест, другую половину схомячила заглянувшая на огонёк Грипп — она всячески выказывала недовольство моим визитом и атаковала в лоб вопросами о том, когда мы с Феоклистом поженимся. Оказалось, братик помогал Лёше с видеороликами. Наш Стасик всерьёз увлёкся видео монтажом, он собирался стать видеографом.

Мои детские обиды на него давно прошли. Человек волен любить кого хочет. А после того, как он рассказал, что нашёл себе подружку (подружку, Карл!) мне даже показалось, что болезнь отступила от счастья за него: наконец-то он вернулся в норму и начал интересоваться девчонками. Я не могла не порадоваться за своего первого парня и за его избранницу Лизу, всё же она была настоящей девчонкой, которая смогла вскружить голову такому парню.

Я отключила телефон до самого возвращения в Нью-Йорк, куда улетела на следующий день, несмотря на температуру и общее слабое состояние. На рейс меня пускать отказывались, мотивируя это тем, что вирусы всякие бывают, вдруг я у них на рейсе отправлюсь на облака. При этом офицер, ляпнувший подобное, заржал своей шутке, я оскорбилась, и в итоге, чтобы загладить вину (самовлюблённые демократы боялись, что я подам в суд), американская авиакомпания расщедрилась и меня перевели в первый класс без доплат, и весь полёт я болела в своё удовольствие.

Но на борт поднималась грустная, кажется я глупо верила, что мой бывший муж одумается и решит меня остановить. Если бы он захотел, никакие оковы в виде больничных уставов не стали бы помехой, он ведь прёт как танк. Танчик Шеридан, как называли его друзья. Осёл Ослевич, как называла его я. Он не появился, не выбежал на взлётную полосу, как в кино, не позвонил в компанию рассказать о заложенной бомбе, наш рейс не развернули в небе, и я отчаялась его ждать, но в лихорадке мне чудилось, что один из сценариев сработал.