Десантура
Шрифт:
– Вторая бригада должна была атаковать Лычково с тыла. Не знаю, как уж у них это получилось...
– Никак. Бригада была разгромлена, - не поднимая головы от протокола допроса сказал фон Вальдерзее. Спокойно так сказал. Между делом. И почему-то Тарасов ему поверил.
– Двести четвертая бригада под командованием...
– Под командованием?
– Майора Гринева.
Лейтенант удивленно поднял голову:
– Пленные из двести четвертой показывают, что Гринев был подполковником...
– Нет. Майор. Его разжаловали осенью прошлого года. За что - не знаю. Не вдавался в подробности.
'Интересно... Поверит или нет?'
Лейтенант вроде бы поверил:
– Так, так... Продолжайте...
– Должна была выйти к месту сосредоточения бригад на болоте Невий Мох. После соединения общее руководство операцией должен был принять Гринев.
– Что?
– опять удивился Вальдерзее.
– Майор руководит подполковником?
– Так решило командование фронта, - отрезал Тарасов.
– Вы проиграете эту войну... Русские не умеют воевать, и в этом я убедился только что... И по какой причине майор должен был командовать подполковником?
– Его бригада была больше. И по количественному составу, и по вооружению. Насколько я знаю, гриневцы вошли в котел с батареей сорокапяток.
– Господин Тарасов, а что вы почувствовали, когда узнали, что вами будет руководить - МАЙОР!
– выделил последнее слово лейтенант.
– А вы как думаете?
**
Голод - странная штука. Первые три дня голод сначала сосет под ложечкой, потом охватывает все тело - даже пальцы на ногах хотят есть - а потом раздирает тебя так, что хочется впиться зубами в руки.
И вдруг приходит момент - у кого-то раньше, у кого-то позже - голод пропадает. Кажется, что тело стало чужим, ватным каким-то. Движения замедляются. Сквозь воздух идешь, словно сквозь мягкую стену. Мыслей нет. Вообще нет.
А думать надо... Надо, надо, надо...
Почему не отвечает штаб фронта? Где самолеты снабжения? Где Гринёв со своей бригадой? Что делать? Сил бригады недостаточно даже для выполнения первой задачи - нападения на аэродром в Глебовщине. Не говоря уже о штабе немецкого корпуса... Идти на задание - значит положить бригаду в эти чертовы снега. Возвращаться - значит трибунал. Продолжать ждать - значит тихо вымереть. Деревья уже ободраны. Из хвои отвары пьют, больше нечего... Лошадей - живых и павщих хватило на один неполноценный ужин - стограммовый кусок мясо на бойца.
– Какие будут предложения, товарищи командиры?
– Тарасов играл желваками.
– Командиры батальонов? С вас начнем...
Встал комбат-один:
– Мое мнение - надо атаковать аэродром. По крайней мере, добудем продуктов.
И сел.
– Немногословен, ты, Иван Иванович...
– улыбнулся комиссар бригады.
– Жук и есть...
– А что тут еще скажешь? По моему больше вариантов нет...
– перебил хохоток командиров капитан Жук.
Командиры других батальонов согласились с мнением комбата-один.
– Разведка?
Командир отдельной разведывательно-самокатной роты Паша Малеев - здоровый, белявый - протрубил дьяконским басом на весь лес:
– А нам разведчикам, как командир прикажет. Надо будет - в Берлин сгоняем и фюрера достанем!
На этот раз никто не засмеялся. Командиры помнили, как Малеев гонял их еще в Зуевке, невзирая на звания и должности. 'Строевая подготовка - есть основа армии! Нет строя - нет дисциплины! А командир есть первый пример по дисциплине для бойца!' - выгуливал он лейтенантов и капитанов по плацу. А бойцы у него ходили с зашитыми карманами, полными песка...
– Начштаба?
Майор Шишкин одернул полушубок:
– Я думаю, что надо еще подождать Гринева. И попытаться наладить связь со штабом фронта. Уточнить детали, получить указания.
– Товарищ майор, - внезапно вступил в разговор начмед бригады. Обычно он отмалчивался, мало что понимая в военных делах и докладывая только о своем царстве.
– Товарищ майор, промедлим еще пару дней и бригада просто ляжет тут. Требуется срочная эвакуация, как минимум сотни обмороженных. Гангрена. Операции в этих условиях я делать не могу. Люди...
– Что вы можете, товарищ военврач, дело десятое, - перебил начмеда Тарасов.
– Делать будете, что придется.
Шишкин, не обратив на эмоциональный выпад медика, продолжил:
– Товарищ военврач второго ранга прав. Бездействие равно смерти. Необходимо действовать. Наверняка у немцев в деревнях, превращенных ими в опорные пункты, имеются склады и боеприпасов и продовольствия. Мы все с вами наблюдаем, как транспортные 'Юнкерсы', практически вереницей, снабжают фашистов. Николай Ефимович, товарищ комиссар и я посоветовались и предлагаем такой вариант. Разведроте сегодня же ночью проверить ближайшие деревни - Малое и Большое Опуево, а также...
Шишкин стал сыпать названиями деревень и сел, где по его расчетам, немцы должны были оставить гарнизоны.
– В бой не вступать. Провести визуальное наблюдение сделать выводы и возвращаться. Утром же выдвинемся к наиболее лакомому кусочку. Как считаете, товарищи командиры?
А командиры были не против. Разве поспоришь с мнением командования? Тем паче, что решение было единственно разумным в данной ситуации...
Совещание закончилось за час до наступления сумерек.
– Малеев, останься, - приказал Тарасов командиру разведчиков.
– Задача понятна?
– Обижаете, товарищ подполковник...
– забасил тот.
– Что я, пень какой?
– Павел Федулович, - обратился Тарасов к старшему лейтенанту.
– От тебя жизнь пацанов зависит. И судьба операции в итоге. Понимаешь? Минимум действий, максимум внимания. Придержи своих орлов комнатных.
– Чего это комнатных-то?
– привычно обиделся Малеев на привычную шутку командира.
– А то знаю, хоть и ходят, аки тени отца Гамлета, а немцам глотки хотят порезать. Так?
– А как же...
– Вот именно сегодня и не надо резать. Успеете еще.
– Языки?
– Брать. Желательно фона какого-нибудь.
– Будет вам фон. Хотите этого... Как его... Брык... Бряк...
– Малеев никак не мог запомнить фамилию командующего окруженной Демянской группировкой.
– Брокдорфа-Алефельда. Тоже неплохо. Но это потом. Ты мне сначала доставь сведения о продуктовых складах. Подкрепимся и будем этого фона по всему графству гонять.
Старший лейтенант не понял:
– По какому графству?