Чтение онлайн

Итак, Юрий Георгиевич с первых же дней своего пребывания увлекся одной молоденькой учительницей истории, а затем - привязался и к другой - учительнице литературы! Его совершенно не интересовали ни возраст, ни семейное положение, ни внешность возлюбленных. Главное для него было - сам факт принадлежности к женскому полу! В скором времени между молодой учительницей и ее старшей коллегой возник «педагогический конфликт»…А затем они узнали, что «Георгич», так все звали замечательного педагога, увлекся и другой женщиной - учителем математики…Конфликт разросся. Потом в процесс «воспитания подрастающего поколения» оказались втянутыми другие женщины - учителя географии, биологии и прочих дисциплин! Георгич ухитрился влюбиться и в них, поочередно…

– Вы же знаете, - уточнил рассказчик, - что педагогические коллективы - в большинстве своем состоят из женщин. Поэтому наши немногочисленные мужчины, преподаватели физкультуры, труда и совсем немногих предметов, не подверглись вниманию Георгича. Он, к счастью, был здоровой ориентации!

Итак, Юрий Георгиевич вторгся в педагогический коллектив и внес в ряды женщин сумятицу. Но постепенно атмосфера вокруг него стала смягчаться. Вчерашние соперницы вскоре совершенно неожиданно помирились. Это случилось, когда обиженные любовницы узнали, что их обожаемый Георгич «скрутился» с ветераном педагогического труда - семидесятипятилетней учительницей начальных классов! Таким образом, за первую половину учебного года в педагогическом коллективе не осталось ни одной женщины, не познавшей горячей любви нашего героя! Вскоре страсти улеглись, и Георгич стал ежедневно пользоваться благосклонностью всех, кто бы ни попал ему под руку. Но вот началась вторая половина учебного года, и дружный педколлектив узнал, что молодой педагог обладает и другими способностями, близкими к творчеству Макаренко: жестоко избивает своих воспитуемых! Как-то в кабинет директора прибежала восьмиклассница и пожаловалась, что «Юрий Георгич крепко побил мальчика Глотова»!

Глотов - был грозой учителей! Сын сильно пьющей одинокой женщины и отбывавшего очередной срок в колонии строгого режима «братана», он считал себя хозяином школы! Он мог себе позволить все: ругаться на уроках нецензурной бранью, избивать товарищей по классу, приходить на занятия в состоянии подпития…Были случаи, когда он поднимал руку и на молоденьких учительниц…Бороться с ним было бесполезно, потому как в нашей стране учителям, фактически, запрещено защищать свои честь и достоинство. Если бы кто-нибудь из них пожаловался на хулигана начальству, то получил бы один ответ: - Вы не умеете работать с детьми! Ищите с мальчиком контакт! А иначе - уходите!

Понятно, что в стране, где наплевательски относятся к достоинству людей, господствуют чиновники, массовая безработица, быть уволенным никому не хотелось. И муки педагогов продолжались.

Но Георгич, никому не жалуясь, разом покончил с произволом злополучного Глотова. Он и раньше любил давать своим воспитанникам пинки и зуботычины, и все его боялись. Глотов «не высовывался» до поры до времени, видя в рослом мускулистом учителе физическую угрозу. Поэтому он «тихо сидел» на занятиях и дремал. А все остальные педагоги изумлялись: неужели Георгич обуздал неисправимого хулигана?

Но все-таки, конфликта избежать не удалось. Злополучный Глотов, несмотря на нежелание сердить учителя английского, попал-таки под его горячую руку! Как оказалось, Георгич был не просто «статистом», как многие современные учителя, но хотел, чтобы его воспитанники хорошо учились! Он требовал, чтобы ученики выполняли все его задания и произносили английские слова, так, как это делал он!

– Ну, а его произношение, оставляло желать лучшего!
– усмехнулся рассказчик, прервав на время повествование.
– Как-то к нам приехала проверка из областного центра и с ними были иностранцы-англичане. Они прибыли по какому-то там творческому обмену. Посидев на уроке Георгича, они высоко оценили тишину, порядок и активность учащихся, похвалили педагога, но вдруг неожиданно спросили, а какой язык этот преподаватель ведет…Директор тогда покраснел, закашлялся, но все-таки как-то сумел отвертеться. Сработала советская закалка: выработанное нашими руководителями за многие годы умение искусно врать!

– Так что же он сказал? Какой же язык преподавал Георгич?
– рассмеялся я.

– Точно не помню, кажется, суахили или урду…Но, слава Богу, иностранцы не одним из этих языков не владели!

Итак, несчастный Глотов, не смотря на желание «сидеть тихо», учиться не хотел и не мог. Английский, который преподавал Георгич, ему никак не давался. Это разгневало талантливого сподвижника Макаренко, и он стал «придираться» к «неблагополучному» подростку. Подобное отношение умаляло авторитет Глотова среди его товарищей. Однажды он пришел на урок в легком подпитии и забыл об осторожности. А Георгич, следуя законам педагогической мысли и относясь ко всем своим ученикам одинаково, вызвал его к доске!

– Я не пойду, Юрий Георгич!
– смело сказал подросток.
– Я не готовился к уроку и позориться не хочу!

– Ах, ты, негодяй!
– вскипел Георгич.
– И ты еще смеешь такое говорить! Марш к доске, мерзавец! А если будешь ерепениться - вот моя правда!
– И он показал всему классу свой здоровенный кулак.

– Не пойду!
– крикнул приходивший в ярость Глотов.
– И вы мне ничего не сделаете!

– Ах, не сделаю?! Ну, держись, сволочь!
– Георгич выбежал из-за стола и подскочил к осмелевшему бунтовщику. Удар! Еще удар!
– Могучий кулак нашего одаренного педагога буквально вышвырнул несчастного подростка в школьный коридор. Но на этом его мучения не закончились.

– Я тебе покажу, наглый подонок!
– закричал молодой преподаватель и с силой ударил подростка ногой в пах.

– Караул! Убивают!
– закричал избиваемый.

– Погоди! Я тебе сейчас…, - буркнул разошедшийся Георгич и уже хотел ударить лежавшего на полу Глотова ногой в челюсть, но в это время к нему подбежала одна из учениц.

– Пощадите, Юрий Георгич!
– умоляла он.
– Не убивайте его! Он не такой плохой, как вы думаете!

Молодой учитель остановился и вовремя, ибо несчастный Глотов лежал на полу, не подавая никаких признаков жизни. Лишь с помощью технички, принесшей ведро воды, удалось привести его в чувство. В классе снова воцарились тишина и порядок, и Глотов, к удовольствию педагогов стал образцовым учеником. Он даже начал осваивать «суахили» или английский вариант Георгича. Нет сомнения, что вскоре восторжествовали бы методы Макаренко, сознательно или бессознательно внедряемые Георгичем, если бы не та жалоба девочки, ставшей свидетельницей расправы молодого педагога с Глотовым.

Директор школы был вынужден начать расследование. Сначала он вызвал к себе Георгича. О чем там шла беседа - никто не знал. Но из кабинета директора доносились крики, а потом оттуда выскочил разъяренный Георгич.
– Уйду - пожалеете!
– орал он, забегая в учительскую.
– Какой негодяй! Угрожать? И кому? Мне?! Надо же, поверил той сучке, с которой только Ленин не спал, потому как покойник!

– Не волнуйтесь, дорогой!
– ворковали обступившие его со всех сторон учительницы.
– Мы не дадим тебя в обиду!

– Ладно, сбегайте за коньяком!
– буркнул присевший на стул Георгич.
– Я никого не боюсь! И если директор позволит себе грубость! Я ему покажу!

Выпив коньяку, он успокоился и вновь пришел в свое обычное рабочее состояние.

Директор школы-интерната не осмелился больше воздействовать на влиятельного учителя. Но через месяц в школу вдруг внезапно приехал инспектор из областного отдела народного образования.

– На вас пришла жалоба от родителей учащихся!
– сказал он директору.
– По так называемому «делу Глотова»! Будем разбираться!

– А, это по случаю с Юрием Георгичем!
– пробормотал покрасневший от радости директор, который инспирировал родительскую жалобу.
– Я сейчас приглашу к вам этого горе-педагога! Что поделаешь, такие у нас теперь молодые кадры!

Через некоторое время в директорский кабинет вошел, застенчиво улыбаясь, талантливый преподаватель английского.
– Здравствуйте!
– вежливо сказал он.
– Я рад вас видеть!

– А я вот не рад!
– буркнул важный чиновник, надув губы.
– Оставьте нас!
– кивнул он головой директору.