Чтение онлайн

Вертура остановил спешащего куда-то пажа с корзинкой и спросил у него тот эликсир, что он попробовал за столом на банкете. Парень весело улыбнулся и налил ему полный фужер. Детектив потребовал всю бутылку и, забрав, неуклюже поставил ее вертикально в поясную сумку чтобы не разлить. Направился к парапету, поставил на него фужер с напитком, воззрился на город внизу и залив.

Достал, раскурил трубку, выдохнув дым, сделал большой глоток. Глядя на крыши и огни города, впечатленный важностью и красотой момента, замер с фужером и трубкой в руке. Пробирающая ночная прохлада сменила ветреную и солнечную дневную жару, пронзительный морской ветер летел над крышами. Навязчиво шелестел кронами деревьев. Детектив был несколько озадачен — от первого глотка этого таинственного бодрящего напитка ему стало как будто холодней. Он сделал еще один глоток. Ему показалось, что от этого тонизирующего зелья его восприятие начало меняться, становиться как будто чутче, тоньше и острее. А окончательно допив фужер, Вертура с некоторым удивлением обнаружил для себя, что почти протрезвел.

Он стоял и смотрел на город, на чуть более светлые на фоне темных крыш и стен, лежащие в перспективе реку и залив. На темные стены крепости Гамотти и устье Керны. Тревоги дня, дела, страхи и заботы остались где-то внизу, в городе, как будто бы их и не было вообще. Ему еще подумалось о том, как здесь, в Гирте, все так спокойно, тихо и прекрасно и что было бы замечательно навсегда остаться здесь. Он вспомнил о принцессе Веронике, о вплетенной в ее красивые, слегка растрепанные, длинные волосы, тонкой алой ленте. Вспомнил тщательно отглаженные широкие, ослепительно-белые, окровавленные рукава. Представил себе ее одновременно утонченный и реликтово-грозный, непреклонный, как все эти земли, весь этот город, холодная река и еще более холодное северное море, облик, бросил быстрый взгляд на повязку на рукаве. Где она сейчас? Он не видел ее ни среди людей графа Прицци, ни в большой компании у стола под аркой, ни среди гостей в холле и на лестнице. Повинуясь какому-то, самому ему до конца неясному импульсу, он забрал с парапета свои бутылку и фужер, вошел в парадные двери дворца и поднялся на второй этаж. Став невольным слушателем какого-то тревожного, случившегося под лестницей разговора, прошел еще выше, на третий, прошел каким-то коридором мимо двери с латунной табличкой «Е. В. Динтра» и очутился у высоких темных дверей, ведущих в находящееся над залом для собраний помещение. Никто из несущих вахту у лестницы гвардейцев, гостей или слуг не остановил, не окликнул детектива. А поскольку он не нашел на двери ни табличек, ни каких еще обозначений, по какому-то бездумному желанию узнать, что там, за ней, не отдавая себе отчета в своих действиях, Вертура взялся за бронзовую ручку в виде головы без лица с лисьими ушами и пустыми глазницами, надавил на нее и, с некоторым удивлением обнаружив, что дверь не заперта, вошел в какой-то просторный и темный кабинет.

Он не был разочарован. По размерам этот зал был вполовину меньше трапезной внизу, при этом потолок был пониже, как и на всем остальном третьем этаже. По виду и обстановке он напоминал какую-то погруженную в ночную полутьму, гостиную.

Вертура сделал несколько шагов то толстому, глушащему все звуки ковру, разглядывая интерьер: левый угол у двери был украшен как зимний сад. На просторном столе под окном у западной стены стояли ящики с комнатными растениями и кувшины, в которые были поставлены источающий глубокий приятный, но немного душный аромат свежие цветы. Напротив стола была устроена подвешенная на цепях скамейка-качель. Рядом, над столом-бюро, прямо в воздухе, чуть подрагивая, парил, не касаясь поверхности, озарял угол и стену, тусклый, чем-то похожий на маленькую шаровую молнию неяркий желто-фиолетовый светильник. В его дрожащем сиянии тускло мерцала глянцевая обложка толстого журнала. «Крестоносец» — прочел название, узнал популярный ежемесячник об учении Христовой Церкви, подвигах веры, истории и житиях святых детектив. Рядом поблескивали позолотой заглавий несколько толстых, переложенных закладками книг похожих на учебники.

Книжные шкафы стояли между высоких, расчерченных ромбами, как и в зале внизу арочных окон. На просторном, как в военном штабе, столе лежала карта города и окрестностей с пометками. Тут же громоздились журналы и папки, как будто со сводками, как у дежурного в полиции. Еще несколько столов стояли у торцевого окна. На одном из них рядом с рабочим креслом, детектив приметил такой же, как и в кабинете герцога Вильмонта Булле телефон, по виду похожий на замысловатый рыцарский шлем, а рядом лежащий поверх бумаг и папок укрытый в округлые изогнутые, похоже иноземные, ножны, меч. На стене висели портреты короля Арвестина и какого-то неизвестного детективу рыцаря в мантии цветов Гирты. Отдельно был устроен маленький иконостас с распятием, под которым горела лампада, а на аналое лежала раскрытая книга.

Свет стилизованных под настоящие, только более яркие, свечи, электрических светильников в канделябрах на стенах озарял кабинет, отражался в лакированных деревянных панелях.

Заинтересовавшись летающим шаром, Вертура шагнул к нему, и хотел было протянуть ладонь, как его прервал голос от рабочего стола, на котором стоял телефон и лежал меч. Детектив вздрогнул. Он так и не смог понять, как это оказалось так, что он не заметил, что в зале он не один.

— Я видела вас внизу во дворе — поднялась из кресла с высокой резной спинкой принцесса Вероника, склонила голову и строго прищурилась на детектива — гостеприимство Гирты. Слышали о таком явлении?

Вертура вздрогнул, стыдливо потупил глаза и спешно поклонился. Он был изумлен. Сейчас принцесса была облачена не в свою обычную мантию, а в столичную одежду. Черные, из толстой парусиновой ткани широкие брюки и такие же, черные с белым, из какого-то бархатистого искусственного материала туфли. На ее плечах была накинута длинная, до колен, незастегнутая, с нарочно оторванными пуговицами, рубашка из толстой в красно-коричневую клетку наискосок фланели, почти как у графа Прицци. Только снежно-белая запашная рубаха-кину, такая же, как та, рукав которой принцесса залила во время трапезы кровью, только новая, свежевыглаженная и чистая, была местной. Широкий пояс из твердой черной кожи с массивной железной пряжкой, украшенной фрактальным узором из геометрических фигур и листьев, что охватывал талию принцессы, и блестящие алые заколки у висков в нарочно слегка растрепанных так, чтобы было модно, длинных прямых волосах, дополняли образ, предавали ей вид манерной ветреной красотки из глянцевого журнала, какие привозили в Гирту из Столицы.

— Благодарю вас… Ваш прием восхитителен… — нашелся детектив, еще раз поклонился и попятился к двери — я ошибся дверью, пойду… простите…

— Не прощаю — со слабо скрываемым пренебрежением ответила ему принцесса, зловеще улыбнулась, сделала предупредительный жест — уже хотите уйти?

— Моя леди… — в раскаянии опустил голову детектив.

Она рассматривала, словно оценивала его. По ее губам пробежала улыбка, как будто бы она раздумывала, как бы разыграть с ним какую недобрую шутку, но, похоже, все-таки решила пощадить и, приподняв бровь, с выжидающим видом обратилась к детективу, словно приглашая его сказать что-нибудь первым.

— Вы читаете мысли? — спросил он, чтобы не молчать, хоть как-то оправдаться, бросил первое, что попалось на язык.

— Возможно — обходя стол с картой города и все также пристально разглядывая его, как будто отстраненно-задумчиво отвечала принцесса. От ее внимательного, словно чувствующего все его мысли взгляда становилось неуютно и даже страшно — что еще она может придумать или спросить его так, чтобы он сказал лишнего, совершил какую-нибудь роковую, которая, возможно будет стоить ему жизни, ошибку. Вертура поежился. Ему показалось, что в кабинете стало гораздо холодней, чем снаружи, за стенами.

— Это удивительно. Но — надменно сообщила принцесса Вероника, подойдя к нему в упор, заложила за спину руки и, вскинув голову, прямо, без обиняков, словно желая дать ему пощечину, заглянула в лицо детективу. Она была ниже его ростом, но при этом крепкой и, казалось-бы наделенной какой-то непомерной, несоизмеримой с ее хрупким человеческим обликом злой, необузданной и вероломной, готовой в любой момент вырваться наружу, силой, от ощущения которой у детектива тут же возникло желание поджать плечи и колени только бы уменьшиться в размерах так, чтобы она прошла мимо него, не тронув и не заметив.

— Вам ничего не надо от меня, мне ничего не надо от вас — доложила все тем же строгим тоном, глядя на него пронзительно и непреклонно герцогиня — так не бывает в Гирте.

И, словно смягчившись, прибавила.

— Впрочем, это поправимо. Покачайте меня на качелях.

Она села на качающуюся скамейку и, облокотившись о спинку, поджав ноги и подперев локтем голову, в гордом высокомерном ожидании обернулась вполоборота к детективу.

Огни светильников сами собой притихли.

Вертура подумал, что в любом случае он пропал и, поставив свою бутылку на стол рядом с книгами, по-простецки, как дворовый ухарь с дудкой, сел рядом с ней, и, упершись ногами в пол, начал качать скамейку, чем окончательно развеселил принцессу, отчего она чуть улыбнулась, и, как показалось Вертуре, даже смягчилась.

Некоторое время они сидели молча, пока герцогиня снова не заговорила с ним.

— А где ваша спутница? Анна Мария Румкеле. Как вам эта женщина?

В ее голосе проскользнули нотки, как будто она спрашивала о том, как ему подаренная недавно кобыла, хорошо ли идет, здорова, не хромает ли.

— Вряд ли можно было бы желать кого-то лучше… — понимая, что врать бесполезно, ответил как есть детектив и, заметив, что принцесса ждет от него еще слов, продолжил — она хорошо исполняет свой долг…