Чтение онлайн

Ему снился вихрь ветра, в котором, преодолевая сопротивление воздуха, с немыслимой скоростью безмолвно, как это бывает только во сне, мчался, оставляя за собой неудержимую ударную волну дракон. Огромный и сумрачный, с обратной стороны луны, непроглядный как космическая тьма за пределами света солнца и звезд, поток, тяжелый и мощный штормовой ветер, он накрыл его своим крылом, был рядом с ним здесь. Вертура вздрогнул и проснулся. Крылом оказалось мягкое и объемистое черное одеяло, которым его укрыла лежащая рядом с ним на животе, щека к щеке Мариса. Ее рука лежала поперек его груди. Темно-каштановые волосы рассыпались по плечам и спине. Светильники были приглушены. За распахнутой дверью на балкон стояла глубокая и тихая ночь. Комната полнилась таинственной звездной синевой. Глаз Марисы, моргая над локтем, о который она облокотилась лицом, блестел в темноте.

— Ты говорил во сне, искал свой меч — прошептала она ему — он лежит на столе. Пока ты спал, я могла заколоть тебя им.

— Я специально для тебя оставил его на видном месте — также тихо отозвался детектив, касаясь ее пальцев, которые тут же ласково сомкнулись на его руке — если ты посчитаешь нужным, всегда можешь воспользоваться им…

— Твоя принцесса не одобрит — перебила Мариса и чуть улыбнулась — похоже, она взялась за тебя всерьез. Хочет сделать из тебя одного из своих мальчиков, которые, когда придет время, будут завоевывать ей герцогский престол и полягут за нее, когда она прикажет им.

— А ты разве не занимаешься тем же? — шепотом спросил у нее, лаская ее руку детектив.

— Разумеется — сжала его пальцы, ответила Мариса. Ее глаза блеснули сумасшедшим огнем точь-в-точь как у принцессы Вероники — это же единственное хорошее и полезное что, я и такие как я, можем сделать в этой жизни.

Жарко горела печь. Кислым смрадом чадили газовые рожки. На улице прямо под распахнутым окном, под рябиной, пьяный сержант грубым надрывным голосом рассказывал кому-то несмешной анекдот.

Фанкиль и капитан Глотте разбирали бумаги за столом. Стоял самый тихий и темный час ночи. Дрова в печке почти прогорели, остались одни угли. Инспектор Тралле давно прекратил свою игру, ушел не сказав ничего и так и не вернулся в отдел. Народ на улицах затих. Переместился на квартиры и распивочные. Только редкие выкрики, да внезапный одинокий вой усталой волынки, оглашали все еще празднично подсвеченные площади, улицы и проспекты. Ощущение разочарования и пустоты, что всегда остается после таких веселых дней, уже витало в ночном воздухе, еще пока ненавязчивыми, но уже тревожным сигналом показывая, что еще немного и праздник, едва успев начаться, уже закончится, из веселого пьяного куража, обернется вялым, нестерпимо мучительным, кажущимся бесконечным, утренним похмельем. Придет осень, пойдет дождь и снова наступит серая, полная разочарований и печали жизнь, перемежающаяся сном, бессмысленной и бесконечной службой и еще более бессмысленным отдыхом дома на диване у печки, или за столом в кабаке.

— Негр сбежал — передал циркуляр от генерала Гесса Фанкилю раздраженный, как всегда невыспавшийся, начальник ночной смены. Его голос звучал монотонно и резко, от усталости воспаленные, покрасневшие глаза были пусты — народу переловили. Карманники, мошенники, полные клетки. Заперли тут в сарае компанию, а те вылезли через крышу. Руки отвалятся, неделю лупить. Завтра внеочередная порка, сразу не назначили как всегда, пришлось расписание менять. Фестиваль Гирты. А вот это вам приказ — капитан Глотте закаркал, с мрачным задором зловеще засмеялся шутке — черного негра в черном городе ловить.

— А что он и вправду каннибал что ли? — зевая, уточнил, занося заявление в журнал Фанкиль.

— Каннибал ваш мертвый, между прочим, тоже ходит по Гирте — упрекнул его коллега — вам мэтр Фарне рапорт еще не приносил? Это вы мэтра Трасса тогда, во вторник, сожгли.

— Значит два каннибала — меланхолично уточнил, пометил в журнале Фанкиль — и еще эти коктейли, с которых никто не знал какой стороной поворачиваться к очку. И попугай, который кричал «Герцог не от Бога». Памфлет про сэра Прицци, который мочился духами. А что такого? Он-то может. И этот политический спектакль в лицах. И насильник с двумя… Серьезно? А эти… дамы вообще были трезвыми? И карета Ринья и что там еще?

Он взял со стола циркуляр, начал читать по диагонали вслух длинный, принесенный капитаном ночной стражи список.

— Вы не читайте, там читать нечего — криво улыбнулся, кивнул капитан Глотте — это все вам, в архив. Все равно никто не будет это расследовать.

— …На площади Булле продавали ипсомобиль мэтра Роффе — все же продолжил читать с выражением и издевкой Фанкиль — за двадцать семь с половиной серебряных марок. И продали. Целых шесть раз. Неустановленный пожилой мужчина давал всем поглядеть в свой телескоп, через который все были голыми. И циркачи. Живой лестницей в виде уличного представления забирались в квартиры, совершали ограбления. А этих почему искать не будете? Заплатили уже? Кому? Мэтру Гессу, или сэру Прицци? Вы, Герман, лучше радуйтесь, что станции выставили так, что ничего не искажалось, и законы физики были стабильны. А то бы тут огнеглотатели по улицам ходили, ручных демонов гладить давали за пару монет и порталы в небо с обзорными пролетами над Гиртой… Только вот что это за слухи о том, что было в доме на Кузнецов двадцать четыре? Провели проверку? Слухи или был состав преступления? Давайте все сюда, посмотрим с Валентином как вернется, подготовим рапорт по этим происшествиям, посмотрим, может и не все глухие…

Ушел полицейский адъютант, что принес в квартиру куратора полиции Гирты подписанную капитаном оперативного отдела Александром Кноцци и генералом Гессом сводку и анонимный, составленный из алых, желтых и белых роз, букет. Ушла, забрав его, и Хельга Тралле, Ева осталась одна в квартире.

Она закрыла за хозяйкой дверь, весело побежала в их с Марисой комнату, зная, что сестра не придет ни сегодня, ни в какой ближайший день, а может и вообще переселится на улицу генерала Гримма, сдвинула их кровати вместе в одну так, как будто бы так они всегда и стояли здесь. Надела нарядную темно-зеленую пелерину с капюшоном, расчесала волосы. Уложила челку перед зеркалом, подрумянила свои нежные, округлые щеки, натерла жирным кремом, скулы и лоб, чтоб блестели.

Она сидела у окна на кухне, перед ней на столе стояли фужеры. Ожидала бутылка с самым лучшим вином, которое было в буфете, лежала кованая железная роза, та самая, которую Даскин сегодня утром подарил ей.

Она ждала его. Но он так и не пришел.

Стояла глубокая ночь. Все, кто искал компании и веселья, уходили за мост на южный берег Керны. Там, за рекой, на набережной перед университетом, на Рыночной площади, перед герцогским дворцом, на перекрестке проспектов Рыцарей и Булле, горели костры, стояли скамьи и столы, телеги с которых торговали горячими бутербродами и напитками. Там будут пировать всю ночь, праздновать ежегодный юбилей Гирты…

Но вот внизу, на проспекте, совсем затихли последние музыка, песни и веселые крики. Угомонились, разошлись по комнатам отдыхать перед завтрашним праздничным днем гости в квартире леди Магно — известной придворной дамы и жены крупного землевладельца и вассала герцога Вильмонта, что жила этажом ниже. Хельга Тралле так и не вернулась, и было порадовавшаяся ее так удачно совпавшему с приездом Даскина, уходу Ева, с досадой подумала, что лучше бы она не задерживалась и пришла как можно скорей. В квартире на седьмом этаже, выше которой были только чердак и крыша дома, стало как-то совсем неуютно, страшно и тихо.

Только огни окон полицейской комендатуры и жаровни на плацу и у конюшен левее от окна, ниже по проспекту Рыцарей, горели как в другом мире, все тем же, как и во все другие ночи ровным, казалось-бы призрачным и далеким светом, от которого становилось еще более одиноко и тоскливо.

Ева сидела за столом, пила чай, поглядывала на часы. От нечего делать, начала читать циркуляр о сегодняшних происшествиях. Прочла о том, что прошлой ночью люди графа Прицци приехали в расположение бригады Келпи и какой-то пьяница во время разговора графа с командиром отряда, бароном Тамброй, изволил шутить о смерти старшего сына командора Лилового клуба в стычке, что случилась шестнадцать лет назад на дороге на Эскилу, к югу от Гирты. После чего началась драка и заезжие рыцари и их сержанты были частью перебиты, частью раздеты и отправлены восвояси в ночь, голыми без белья, одежды и снаряжения, а самого барона граф отвез в тюрьму и обещал назавтра обмазать дерьмом и, вместе с его ближайшими вассалами, которые тоже были взяты в плен, выпустить тоже голым на плац перед конным турниром на потеху и в назидание зрителям. Прочла о том, что в какой-то квартире бесследно исчезла целая семья, и двери были заперты изнутри на засов, и что сгорел дом, в котором жила некая женщина, о которой шептались, что она маг и видит будущее. Свидетели говорили о том, что перед самым пожаром видели ее внезапно без всякой причины вспыхнувшую фигуру и слышали ее отчаянный крик.