Чтение онлайн

Та в ответ сделала вежливый книксен и картинно улыбнулась полицейскому.

— А почему вы еще не на порке? — потребовал он — уже как два часа идет, а вы где?

— У меня внеочередное поручение от леди Тралле лично — с готовностью кивнула, оправдалась Мариса — сейчас заберу бумаги в отделе и поеду.

— И подходите потом к Собору, в новом павильоне будет чаепитие — смягчился генерал — как раз в «Скандалы» что новое подсмотрите, а то скучновато что-то было в последнем выпуске…

В беседу вмешался комендант, перебил генерала Гесса.

— Будем проверять, готова ли к фестивалю трибуна — объяснил он — крепко ли сколочена, заодно и программу турнира окончательно утвердим. А это вы тот самый сэр детектив? Поговаривают, вас вчера побили? Желаете писать заявление?

— Нет — вежливо ответил Вертура и пояснил — детектив как генерал, прежде всего, работает умом и хитростью.

— А вот вы тоже заходите сегодня — лукаво пригласил и его полковник — посоревнуетесь в тактике с сэром Кибуцци, перекинитесь в шахматишки!

— С разбитием лбов и битьем фужеров! Пошел он к черту — когда они отошли довольно далеко чтоб ее не услышали, шепотом поделилась Мариса с детективом и поморщилась не скрывая своей брезгливости.

— Сэр Вертура! — делая звонкое ударение на «у», приветствовал доктор Сакс — новое платьице короля прикупили? А новое лицо? Подходящего в цену не нашлось? Элегантен как ипсомобиль!

— Идите курните, мэтр Сакс — весело, с напором уже освоившись в местном стиле общения, погрозил кулаком, бросил ему детектив — элегантны рояли и дамы, а у рыцаря главное твердая рука и благородное сердце.

Доктор умильно заулыбался ответу, как отец, сын которого впервые схватил в руки меч и с восторгом гоняет по двору птиц.

— А леди Анна ловко взяла его в оборот! — обращаясь к Фанкилю, который сидел у лестницы на месте дежурного и старательно выписывал что-то из толстого справочника, по секрету на весь зал проорал доктор — раз, и винтом об колено!

Мариса села за свой стол. Не обращая внимания на сплетни и болтовню, пока она собирала свои папки и письменные принадлежности, детектив присел рядом на табурет для посетителей, положил локоть на ее стол, заулыбался, глядя на ее спешные приготовления. Мариса уложила в поясную сумку свой пенал с грифельными стержнями вставленными в обрезанные гусиные перья, каучуковое кольцо для стирания написанного, блокнот, папку со списками приговоренных и запасные листы. Взяла с вешалки свою модную широкополую шляпу с бронзовым полицейским значком, надела ее на голову, улыбаясь, оправила челку и косу перед зеркалом.

— Все, мы ушли на порку, по личному поручению сэра Гесса! — бросила она Фанкилю, чтобы внес в журнал, и они с детективом вышли из отдела.

Тяжелая безветренная духота стояла над домами, над улицами, над рекой. Ярко и пронзительно светило солнце, играло на холодных волнах Керны. На мосту, на перекрестке и проспекте Булле было людно. Вертура и Мариса шли пешком и изрядно утомились от быстрой ходьбы по жаре, поднимаясь по склону холма к Соборной площади, к дворцу Булле, за которым дальше по проспекту на восток, находилась Рыночная площадь, где регулярно устраивались казни, порки, ярмарки и прочие подобные им развлечения.

Миновав тесную извилистую улочку, что вела вдоль реки от решетки собора Последних Дней параллельно проспекту Булле, Вертура и Мариса вышли на просторное, раскаленное жарким летним солнцем, мощеное черным, истертым до блеска булыжником пространство заполненное шатрами, повозками и людьми. Здесь было весело и шумно. Нарядные дома с фахверковыми фасадами торжественных красных и черно-серых тонов с трех сторон окружали большую прямоугольную площадь. Из распахнутых настежь окон выглядывали веселые лица зевак, сидящих на подоконниках, наслаждающихся с фужерами в руках теплым летним днем и экзекуцией, что происходила на помосте прямо перед ступенями выходящей фасадом на западную сторону площади церкви. На крышах в окнах мансард и на скамейках у кофеен и закусочных, расположилась вооруженная трубками и бутылками многочисленные школяры и студенты.

Перед фасадами домов стояли оттянутые к краям площади телеги, то там то тут светлели штабеля желтого, свежеотесанного бруса, заготовленного под строительство необходимых для проведения фестиваля сооружений. Рядом с церковью и помостом росло несколько огромных высоких дубов, а сразу за ними, с северной стороны, площадь без всякого ограждения обрывалась крутым травянистым склоном по которому к воде вела широкая каменная лестница. Там, внизу, под раскидистыми ветвями серебристых, древних и могучих ив светлели каменные плиты пристани. По речному привозу, ходили матросы и грузчики, на волнах покачивались баркасы и груженые товарами ладьи.

Вертура и Мариса прошли через толпу к помосту перед которым оцеплением стояли закованные в кирасы с тассетами и оплечьями, полицейские с красными, разморенными жарой руками и лицами, как на посохи устало опирались на пики. За их бронированными плечами, на бревнах кто на коленях, кто лежа лицом в доски, ждали своего часа с колодками на руках и ногах, тоже изнывающие от жары, приговоренные к порке мужчины и отдельно, в стороне, несколько женщин. Неподалеку стояли телега с клеткой. В ней на жаре, лежа прямо на полу, вяло отмахиваясь от налетающих стаями мух, ожидали те, кому полагалось больше всех, когда окончат пороть осужденных за мелкие и средние провинности и нарушения.

Решая организационные вопросы, быстро ходили, чеканили каблуками офицеры. Некоторые были уже знакомы детективу.

Голый по пояс, расписанный узором древних защитных символов, в страшных узких штанах с серебряными клепками, палач на помосте лил себе воду на плечи, утирался рукой поверх маски — контрастной, с черными по белому полосами личины демона из непрозрачного матового стекла с густой гривой черных волос и отдельно торчащими косами — черной, алой и белой.

Снаружи, за оцеплением, на штабелях бревен, на козлах карет, на тюках, на возах, ящиках и досках, сидели, курили, беседовали, смеялись, бросали в сторону помоста веселые взгляды и шутки торговцы. Прогуливались, приставали к прохожим со своими лотками и коромыслами разносчики юва, горячих бутербродов и воды.

Призывно запел рог. Палач отдохнул, перерыв завершился, приставы в масках подняли из толпы арестантов очередного провинившегося, и повели на помост наверх.

Спросив у арестанта имя, глашатай пролистал журнал и скучно прочел на всю площадь доказанное обвинение в порче имущества в мастерской и приговор судьи. Глашатай был тоже в маске, но в отличии от палача в другой — просто белой, матовой без глаз, рта и носа личиной. Его плечи и голову укрывали глубокий темно-багровый капюшон и длинная пелерина, перед ним на аналое лежала учетная книга, в которую он делал пометки.

— Признаете ли вину и справедливость приговора? Принимаете ли милость Бога и Герцога? — громко, как будто бы голос звучал сразу со всех сторон, так что эхо отразилось от стен домов, спросил он у арестовенного, постеленного перед ним на колени. Узник ответил что-то нечленораздельное и кивнул. Глашатай распорядился исполнить приговор, но в силу раскаяния обвиняемого дать ему на пять плетей меньше, сделал в журнале пометку.

Приставы подхватили под локти не сопротивляющегося арестованного и притянули канатами за колодки к скамье. Палач отошел на пару шагов, замахнулся и с некоторой усталостью, но все же твердой рукой, с шагом, ударил плетью. Сухой и резкий как выстрел, шлепок эхом разнесся над площадью, Мариса вздрогнула, передернула плечами, и еще цепче ухватилась за локоть детектива, но тут же улыбнулась и постаралась сделать вид, что ничего не было.