Чтение онлайн

В общем гуле собравшейся на большом пространстве толпы как-то несолидно звучали ритмичные всхлипы наказуемого. Палач один за одним наносил удары, исполнял приговор. Мариса какое-то время внимательно смотрела на казнь, держала детектива под локоть, потом отвернулась, как будто увлеченная какими-то совсем другими мыслями. Когда наказание окончилось, с арестованного сняли колодки, приставы зачерпнули из бочки ковшом и обильно полили иссеченную кровавыми следами спину арестованного. Тот застонал и чуть не упал с помоста, но приставы удержали его и спустили вниз, где его уже ждали друзья и семья — жена с детьми. Женщина со слезами обняла побитого мужа и повела прочь через оцепление.

Следом было еще несколько мелких нарушителей, потом Мариса кивнула, обратила внимание детектива, сказала, что вот этого приговоренного надо упомянуть в статье.

Приставы подняли на помост полненького мужчину с лицом начальника или служащего средней руки. Его глаза с неподдельным ужасом, бегали от глашатая к палачу, с мольбой и стыдом взирали на собравшихся внизу многочисленных веселых, но абсолютно безразличных к его страхам людей. Глашатай спросил имя и прочел в журнале обвинение в том, что начальник склада воровал муку, продавал ее, а недостачу восполнял мелом и гипсом, которые попадали в хлеб, что потом продавался по всей Гирте.

— По личному приказу ее сиятельства леди-герцогини Вероники Эрики Булле пороть до смерти — нисколько не изменившись в голосе, прочел в ходатайстве глашатай и продемонстрировал палачу записку, которую принес ему какой-то человек с багровой лентой на рукаве, что, минуя оцепление, поднялся на помост и подал ему сразу после прочтения приговора судьи. По толпе покатился одобрительный гул. Палач заглянул в записку, тоже сверился с распоряжением, безразлично пожал плечами и кивнул приставам. Приговоренный запротестовал, но его умело притянули к скамье за руки и палач забил плетью.

— Обычно смертные приговоры, отрубание рук и голов оставляют для ярмарки или турниров — беззаботно пояснила Мариса, с некоторым интересом наблюдающему за казнью детективу — омерзительное зрелище, везде грязь, кровь. Я ее ненавижу. Впрочем, и поделом им, думать надо было прежде чем делать. Раньше таких, как этот штрафовали, а как леди Вероника вернулась, теперь казнь и изгнание семьи из города с конфискацией имущества. Как при сэре Конраде. У вас же в Мильде тоже так делают?

— Да, временами. Если кто уж совсем не понимает что даже в казнокрадстве надо знать меру — ответил с интересом разглядывающий красивый старый, оформленный растительным орнаментом и розеткой серый фасад церкви и священника, что беседовал с приговоренными, давал им целовать крест, детектив.

— Пойдем к мэтру Глотте — заметив знакомого, потянула его за руку Мариса — мне еще надо подготовить про все это статьи.

Капитан ночной стражи Герман Глотте с горбатым, переломанным носом, кривым, как будто бы ухмыляющимся, искаженным отсутствием слева зубов, усталым, невыспавшимся лицом, перекинув свой тяжелый черный плащ через локоть поставив ногу на бревно, стервятником озираясь вокруг, стоял рядом с помостом. Он приветствовал Марису, с мрачной кривой улыбкой поделился с ней сплетней о каком-то опасном дебошире из северного района, которого никак не хотел утихомиривать жандарм, потому что они были приятелями и сослуживцами. Что по этому делу уже ездили, но никак не могли его решить, потому что за жандарма и его клеврета выступал местный квартальный капитан, знакомый полковника Фаскотте. Но кто-то наконец нажаловался леди Веронике и та, рассмотрев ворох жалоб и затребовав выписку из журнала полиции, решила этот вопрос радикально и быстро — обоих, и рыцаря и его дружка-дебошира, приказала сковать за ноги одной короткой цепью и бросить с моста в реку, где оба и утонули, о чем тоже следовало упомянуть в статье.

— А протокол есть? — деловито уточнила Мариса.

— В оперативном спросите — ответил капитан ночной стражи и повел ее к помосту, показать журнал приговоров и исполнений.

Вертура остался один и, уже, как и все вокруг не обращая особого внимания на происходящее на помосте, пошел по периметру площади, разглядывая людей, дома и украшенные гирляндами листьев и деревянными решетками магазинчики.

— А это же сэр Вертура! Наш друг, полицейский, принц-изгнанник, шпион и детектив! — весело, на всю площадь, окликнули его, Вертура вздрогнул и обернулся.

За одним из широченных, сколоченным прямо перед дверьми какой-то закусочной, из которой разило прогорклым жиром, разлитым ювом и пригоревшим чесноком, столом, оседлав скамейки, сидели уже знакомые детективу студенты. Отдыхая в тени раскидистой липы, они имели растрепанный, веселый и явно несколько утомленный тяжелым душным утром и похмельем вид. Перед каждым стояла большая, полуторалитровая кружка с ювом, а на столе лежали трубки и кисеты. Еще за столом сидел какой-то высокий и сутулый старшекурсник в очках, с видом заучки, грыз карандаш вместо трубки, а рядом с ним восседал могучий по сравнению с тощими студентами, облаченный в роскошную алую бригандину с оплечьями, веселый, но вполне серьезный, благородного вида, молодой рыцарь.

Вертура подошел.

— Сэр Ральф Булле Шестой, но единственный и неповторимый принц Гирты! — гордо, но со смехом, представил его хвостист Прулле детективу. Тот весело кивнул в ответ, ничуть не обидевшись шутке. По всему было видно, что он только что с дороги и готов терпеть любые издевки беспутных студентов, потому что счастлив, возвращению из далекого путешествия.

— Сэр Марк Вертура! — представил детектива принцу хвостист Прулле и окинул полицейского игривым взглядом, оценивая, как бы над ним можно подшутить чтоб не получить в ухо и, наконец, сформировав в голове мысль, изрек — симулянт, номенклатурщик, шпион и формалист!

— Ну ты и дурень! — выдохнул дым, засмеялся, бездельник Коц. Принц Ральф, улыбнулся, отсалютовал детективу кружкой, сделал большой глоток. Вертура покачал головой, отобрал кружку у хвостиста Прулле, отсалютовал принцу и тоже отпил.

— А леди Анна… — заметив строгий взгляд, осекся хвостист Прулле и смущенно прибавил, пытаясь извиниться — а впрочем ладно…

— Так, вот этот синяк, после поединка с Поверенным Эрсином — грубо схватив сидящего за плечо, дернул, покачивая сжатым кулаком, поставил на место студента детектив — еще откроешь рот, и тебе врежу.

— Ага! — отозвался хвостист Прулле — давайте все треснем юва! За сэра Булле! За Гирту!

Принц Ральф, наслаждаясь представлением, засмеялся в голос. Инцидент был исчерпан, оседлав скамейки поперек, как это было модно у рыцарей и студентов, они сидели за столом, пили теплое на жаре юво, курили. Вертура познакомился с ментором Лирро — аспирантом, руководителем студенческого общества, у которого собирается университетский клуб и сэром Эмилем Фрюкастом, рыцарем лет тридцати, учителем фехтования и веселым наставником принца. Не выпуская кружки из рук, он громко шутил, смеялся, но пил немного, поглядывал по сторонам, смотрел внимательно и трезво. Некоторое время он присматривался к детективу, потом спросил.

— Как в Мильде, как сэр Ян Гарфин? А сэр Колле? Вы же знакомы лично?

— Знаком — многозначительно кивнул детектив — пару раз видел на улице издали.

— За здравие сэра Вильмонта! — с вызывающей улыбкой, по-прежнему внимательно глядя в глаза Вертуре, поднял кружку рыцарь.

Как и его воспитанник, он был облачен в форменную алую бригандину с оплечьями и кольчугой но, казалось совершенно не был стеснен этим тяжелым доспехом. У него было открытое, внимательное и суровое лицо человека, который привык побеждать, натруженные руки и длинные светлые волосы. Он был высок и крепок, как и любой рыцарь привычный к седлу, мечу, скачке и сражениям. Сухие и темные, с перебитыми костяшками пальцев ладони фехтовальщика твердо сжимали кружку. Глубокий недавний, еще не зарубцевавшийся до конца шрам, видимо от съехавшего от удара шлема, рассекал его потемневшее от загара лицо, еще один, совсем старый, белел рядом на щеке.