Чтение онлайн

«Трудно тебе в жизни придется, — злорадствовал он, — ох, как трудно. Не таких как ты укатывали служебные горки. Так и остаются они — грамотные, принципиальные, имеющие свою точку зрения, на должностях следователей, пропуская вперед более гибких коллег, умеющих не столько работать, сколько ладить с начальством».

Однако рассуждая так, Мазюк до конца не верил в твердость позиции Кроева: молод еще, зелен, поломается немного, поиграет в принципиальность и признает «аргументы» начальства.

На третий день прокурор вызвал следователя к себе и задорно поинтересовался:

— Как, не изменили своего мнения?

— Нет, — ответил Кроев.

— Хвалю, — коротко отреагировал шеф, — молодец, вот из таких вырастают настоящие следователи. Сам таким был. Как другие дела?

Кроев, которого конфликт с прокурором очень угнетал, поразился такой перемене. Он был настроен на новый спор и потому смешался и покраснел как человек, которого вызвали для разноса и вдруг — наградили.

Это не ускользнуло от шефа. Он самодовольно похлопал коллегу по плечу.

— Я вот что думаю, — сказал шеф, — дел у тебя в производстве немного… в период распутицы у нас вообще затишье: приезжих мало, а местные беспокойств по нашей подследственности не причиняют, идите в отпуск, отдохните от нашей грязи, а там снова за работу. Как?

— Согласен.

Закрывшись в своем кабинете. Кроев, сняв очки, станцевал что-то среднее между барыней и лезгинкой: шеф признал его правоту.

Был доволен и шеф: лучшего выхода из сложившейся ситуации нельзя было придумать. Будь у Мазюка десяток следователей, он бы довел дело до конца, и Кроеву пришлось бы туго. Но конфликтовать в коллективе, где два работника, причем, один шеф, а другой — подчиненный, тяжело и прокурор пошел на компромисс.

Таким образом мир на маленьком следственном корабле был восстановлен. Так, во всяком случае, казалось «усмиренной команде», а опытный и закаленный в плаваниях по житейским морям «капитан» смотрел на вещи более трезво, понимая, что это только перемирие.

Весна выдалась затяжной, только в конце мая зазеленел лес, и в воздухе запахло клейким молодым листом.

Летели дни. Кроев готовился ехать в свой первый в жизни отпуск: заканчивал дела, собирал вещи.

В суматохе черкнул пару строк Чубарю. Целью послания было уведомление друга о собственном приезде, однако попутно Кроев не утерпел и сообщил другу о своем житье в глухомани, о шефе и, конечно, о таком серьезном деле, как пожар в коровнике. Правда, здесь Кроев погрешил против истины, и коровник стал известен Чубарю под таинственным названием объект.

А в остальном все соответствовало действительности, если не считать работы наощупь, сомнений, чувства беспомощности. На бумаге все было гладко и правильно. Пришел, увидел, сделал единственно верный в той ситуации вывод. И Кроев, прочитав написанное, проникся к себе уважением.

Бросив письмо в почтовый ящик, молодой следователь вновь занялся уголовными делами, а голубой конверт, полежав некоторое время в ячейке сортировочного помещения районного узла связи, отправился в дальний путь в группе с другими разноцветными прямоугольниками.

Детектив интересен тем, что после поисков и разочарований, ошибок и ожиданий, наступает долгожданная развязка — преступник выявлен и наказан. Развязка компенсирует все издержки и треволнения детектива.

Голубой конверт долго перемещался по почтовым каналам в соседстве с другим собратом из Кедровского района, внешний вид которого оставлял желать лучшего.

Злодейка судьба, выражаясь протокольным языком, снова свела в непосредственной близости два почерка знакомых по документам дела по факту пожара в «Приозерном».

В тетрадном листке, вложенном в помятый конверт, в отличие от аккуратного соседа не было длинных фраз, гладких оборотов и штампов человека, испортившего свой слог составлением процессуальных документов.

На листке в клетку было нацарапано:

«Здравствуй, Савелий.

Собрался я уехать из района. Только не знаю, куда. Может, присмотришь мне на время хатенку. Чтоб недорого было. Я хозяйство продам и у бабы деньги на книжке есть. Смыться хочу потому, что сотрудники затаскали. Хотели дело пришить. Да не получилось. Бухгалтер у нас дурак, че-то в показаниях напутал, а то бы хана. Пошел бы опять к хозяину. Я этого не хотел. Теперь боюсь по пьяни проболтаться. Выручай братан,

Федор».

Детектив тем и интересен, что имеет конец.

Жизнь — штука не менее интересная — бесконечна.

Соседи по почтовому вагону — аккуратный и замызганный конверты — вскоре расстались и никогда больше не встречались.

Не встречались и их авторы.

Ровно в двенадцать дня в полуторамиллионном городе Н-ске, который через месяц готовился отметить свое столетие, случилось событие, так мало похожее на другие, что никак не могло остаться незамеченным.

Самому событию предшествовал некий факт, которому не придали значения ни следственная группа, ни журналисты, ставшие в последнее время дотошнее следователей: если следователи полагали, что видят на три метра под землей, то журналисты, особенно специализирующиеся на криминальных происшествиях, видели еще и сквозь стены официальных учреждений, негосударственных офисов, а также совершенно точно знали, чем живут и дышат энцы, как те, что ездят на иномарках, так и те, что не могут себе позволить поездки на такси.

О всех других категориях жителей огромного города они не говорили, ибо какой интерес может представлять для современного журналиста человек, не имеющий средств к существованию. Такой человек интереса не представляет, поскольку «влияния на происходящие социальные процессы не оказывает, да и не может оказать в силу своей малозначительности и слабосильности» (выдержки из газеты «Миг»).

Но мы отвлеклись. Факт, о котором идет речь, потому и был малопримечателен, что, на первый взгляд, не имел отношения к указанному выше событию, которое следовало бы назвать происшествием.

Впрочем, все по порядку. Если бы в городе Н-ске был Кремль или на худой конец городская ратуша и на этих уважаемых сооружениях — башенные часы, они, разумеется, пробили бы двенадцать, ибо все башенные часы обязаны отмечать каждый час времени, независимо от того, является оно «переходным от одной общественно-экономической формации к другой либо существует в рамках устоявшейся формации» (цитата из газеты «Миг»). Но в Н-ске не было Кремля, ратуши и башенных часов, и поэтому появление за минуту до полудня возле офиса фирмы «Арго» потрепанных «жигулей» не вызвало подозрения у окружения, и уж никак не было связано пресловутым окружением со случившимся. Не связали появление «жигулей» с происшествием еще и потому, что молодой человек в темных очках, сидевший за рулем, не выходил из машины, а просто окинул взглядом офис, проехал перед ним и завернул за угол.