Чтение онлайн

— Налей-ка чайку, — сказал он Кроеву, — разговор пойдет долгий, и если мы не договоримся, то я хоть прокурорского чаю попью.

Кроев вскипятил на плите чай, разлил по чашечкам, подвинул к Коржу вазочку с конфетами и вышел из кухни в коридор, услышав возню и громкий разговор жены с трехлетним сыном. Сделав им замечание за нарушение тишины, он вернулся, плотно прикрыл дверь кухни и сказал:

— О чем сегодня будут говорить высокие договаривающиеся стороны?

— Все о том же, — ответил Корж, — для иных разговоров нужно, чтобы настали иные времена. Проанализируем события прошлой недели. Как показало мое личное расследование, в один и тот же день и почти в одно и то же время, одни и те же люди — бывшие десантники или те, кто работал под десантников, совершают одно и то же действие. Бросают нам в квартиры зажигательное устройство.

— Что за устройство? — спросил Кроев, в котором вдруг проснулся прокурор и заслонил собой просто хозяина квартиры.

— О, — воскликнул Корж. — Ты даже этого не знаешь… Тебе сказали, что квартиру подожгли хулиганы спичкой. Да?

— Где-то так…

— Где-то так, — передразнил его Корж. — И у тебя в новой квартире, и у меня в моей старой нашли донышко от картонной охотничьей гильзы шестнадцатого калибра. Специалисты говорят, что это маленькое зажигательное устройство. Делается оно просто: на донышко гильзы помешается вещество, которое легко воспламеняется и долго горит, в среднюю часть — вещество, которое взрывается, в него втыкается термитная спичка. Она не гаснет при броске. Взрыв и воспламенение — через две-три секунды после поджога спички. Тебе в квартиру его просто бросили в кучу опилок, мне — разбив окно, поскольку Любаня, уходя на работу, всегда закрывает форточку. Как картина?

 — Ловко, — сказал Кроев, на некоторое время забыв, что он бывший следователь, а ныне прокурор и в лексиконе этих людей это слово встречается не так часто, — ты забыл добавить, что ущерб причинен двум лицам, которые в последнее время контактировали по поводу одного уголовного дела. О чем это говорит?

— Это говорит о том, что нас пытаются таким образом либо остановить, либо предупредить. Старые испытанные способы: угрозы, письма, звонки по телефону слишком примитивны. А этот — рассчитан на неглупых людей. Люди эти должны понять, что им предлагают заткнуться. Логично?

— Логично, — ответил Кроев, — но в твоих рассуждениях есть изъян. И я, и ты расследовали много дел, и с нами раньше ничего подобного не было. Значит, дело, в раскрытии которого не заинтересованы некоторые лица, этого стоит. Но дело по факту взрыва в „Арго“ к категориям таких дел не относится.

— Ну, не скажи… Дело это не обычное даже потому, что за сто лет существования Н-ска такое случилось впервые. Интересно оно и тем, что и в поджогах наших квартир, и во взрыве в „Арго“ использовалось одно и то же ВВ. Правда, в „Арго“ его было несколько сот граммов, а в наших квартирах по нескольку граммов… Смекаешь?

— Нет, — откровенно признался Кроев.

— Тогда поясняю подробнее. Это необходимо, иначе ты ничего не поймешь. И в первом, и во втором случае использовалось взрывчатое вещество, которое называется ГМДТ, что это такое я, честно говоря, не знаю. Специалисты говорят, что это порошок белого цвета. Секрет получения ГМДТ был открыт в двадцатые годы в России. Оно имеет страшную разрушительную силу. Те же спецы говорят, что взрыв ГМДТ в два грамма аналогичен взрыву тротила в пять килограммов. Несколько сот граммов этого порошка переворачивает танк. Вещество это не стали использовать и засекретили. У него есть один недостаток, который не позволяет применять его в армии. Порошок требует исключительной осторожности при работе с ним. Он может рвануть от слабого радиосигнала, не говоря уж о том, что любое падение с высоты более пяти сантиметров может привести к взрыву…

— А ты-то откуда все это знаешь? — спросил Кроев.

— Работаем, начальник, работаем, даром хлеб не едим. Так вот, подводя итог, кажется мне, что мы наступили на хвост тем, кто пытается использовать ГМДТ…

— Уж не хочешь ли ты сказать, что кто-то мог изготовить твое ГМДТ кустарно?

— Не совсем кустарно, не совсем… Настали времена, когда большие деньги могут позволить себе иметь приличную лабораторию, а то и технологическую линию по производству всего на свете, и в том числе ГМДТ.

— А вдруг это акция спецслужб? — сказал Кроев.

— Я уже говорил тебе, что он не удобен для армейских и каких-либо других акций.

— Значит, по-твоему, мы наступили на хвост…

— Только на краешек хвоста, на самый кончик…

— Что из этого следует?

— Тебе следует поберечься. Разумеется, мне — тоже. Но я это давно понял, а ты — нет.

— Что ты предлагаешь?

— Сделаем вид, что поняли „намек“, а сами без лишней суеты и афиши доведем дело до конца. Ты меня должен подстраховать, чтобы мне не свернули до поры шею или не представили, как нарушителя законности. Нам, а точнее мне, нужно вырвать им жало до того, как они нас постараются ужалить. Сделаем это — мы спасены. Нам бесполезно воевать с деньгами тех, кто собирается использовать это изобретение, но, найдя изобретателя и обезвредив его, мы сделаемся безразличными для его хозяев.

— А вдруг наоборот? — сказал Кроев. — Вдруг хозяева начнут нам мстить за то, что мы помешали им заработать на этом деле солидный куш?

— Маловероятно, времена благородной мести прошли. Все делается ради денег, ради прибыли.

— А что же с десантниками?

— А никаких десантников не было. Была работа под десантников. Но все это полбеды. Десантники, моряки или авиаторы — не это меня беспокоит. Не знаю, специально или нет, но начальство именно второго августа назначило меня оперативным дежурным. Видимо, для того чтобы я случайно не оказался либо дома, либо рядом с домом и не помешал акции „обучения“.

— Какой акции? — не понял Кроев.

— Акции обучения, — пояснил Корж, — нас с тобой учили. Теперь понятно?

— Да, — ответил Кроев, — понятно, но недоказуемо…

— А вам, прокурорам, все доказательства подавай, а в экстремальных обстоятельствах начинают действовать, в соответствии с законом, другие правила…

— Какие еще правила?

— Правила необходимой обороны… Сейчас все общество находится в состоянии необходимой обороны…

Корж обратил внимание, что Кроев поморщился. Ну как же, чистюля от юриспруденции. Специалист по римскому праву. Ну да ладно…

После пожара в квартире Корж стал приходить на работу на час раньше и тщательно просматривать сводки о происшествиях в городе. Он и раньше делал это, но теперь в этом был еще и личный интерес.

Ежедневная сводка о происшествиях состояла из двух разделов. Первый был всегда больше второго. Он назывался: „Остались нераскрытыми“. В нем перечислялись угнанные автомашины, разгромленные гаражи, взломанные двери квартир, из которых, к счастью, преступники не успели ничего вынести, а также квартиры, из которых воры вынесли все, отмечались избиения, изнасилования, кражи форточные, кражи карманные, кражи носильных вещей в гардеробах, кражи золотых вещей и не золотых, но очень ценных, кражи лодочных моторов, автомобилей, грабежи и разбои, а потом снова кражи путем взлома, подкопа и так далее.

Вторая часть сводки носила заголовок: „За преступления установлены и арестованы“.

Коржа интересовала именно эта часть.

„В Калининском районе, — медленно читал он, — за кражу личного имущества арестован Опосумов Андрей Анатольевич (ни хрена себе фамилия для россиянина), проживающий по улице Менделеева, 16, ранее судимый за аналогичные преступления.

За угон машины арестован Крюков Антон Васильевич, кличка Буй.

В Кировском районе у Баракина Владимира Павловича во время обыска на квартире по улице Горской, дом 27, квартира 14 обнаружены наркотические вещества группы „Опий“ и предметы воинского снаряжения, наркотические вещества изъяты…“