Чтение онлайн

— Почему?

— Потому что я никуда не выходил.

— Нет, тебя видели в подъезде дома, и ты был в рыжем парике.

— Я не был в подъезде… у меня нет парика.

— А вот тут ты врешь, ты же помнишь, мы изъяли у тебя при обыске рыжий парик.

— Это не мой парик.

— Какая разница, его нашли у тебя в комнате, на антресолях.

— Это парик не мой, он пролежал на антресолях несколько лет. О том, что им не пользовались, может доказать экспертиза.

— Экспертиза как раз говорит, что этот парик недавно надевали и…

„Это вранье, разумеется, — Корж хорошо знал это, — эксперты не могут так быстро дать заключение по парику“.

— Я еще раз повторяю, что парик там пролежал несколько лет.

— Сколько лет?

„Ага, сейчас они будут проверять меня, не сочинил ли легенду, а поскольку легенды всегда гладки, то ждут от меня точного ответа“.

— Не знаю точно, несколько лет назад моя жена достала его где-то и одевала на Новый год, с тех пор им не пользовались.

— Вот ты и попался, — сказал тот, что помощнее. — И знаешь на чем?

— Не знаю и знать не хочу, — бросил Корж.

— Напрасно, — ответил мощный. — Ты вел себя при задержании слишком уверенно. Так делают те, кто хорошо подготовил преступление и заранее отрепетировал все детали.

— Так ведут себя те, — сказал Корж твердо, — кто не совершал преступлений.

— Ну ладно, — тут вступил в действие тот, что сидел сбоку, — Павел, ну хрен с ним, ну замочил ты одного из местных разбойников, туда ему и дорога. Мы тебя понимаем, все мы — люди, все мы — человеки. Ты обложен со всех сторон доказательствами. Признавайся. Это нам нужно, чтобы потом не надо было кого-то искать, а твое дело повесим, и все…

„Нашли дурака“, — подумал Корж, а вслух сказал:

— Ребята, я чужого никогда не брал и сейчас не возьму.

— Ну кто говорит о чужом, Павел? — ласково наезжал тот, что сидел сбоку. — Ты же сам грозился замочить убийцу.

— Где и когда?

— В госпитале, у нас есть показания свидетеля, завтра их тебе следователь покажет.

— Нет у вас такого свидетеля.

— Почему же, Паша?

— Потому что я даже в госпитале ничего подобного не говорил.

— Ну вот, ты уже и писаному не веришь.

— Ни писаному, ни сказанному…

— Ну, Паша, мы к тебе по-хорошему, а ты вот как…

— Не надо, ребята, — сказал Корж, — это лишнее, не тратьте время и не говорите, что вы считали меня мужиком, а я, оказывается, море поджег…

— Какое море? — переспросил тот, кто сидел напротив.

— Обское, — ответил Корж, — здесь другого нет, не то, что у вас…

— А где это у нас, Паша? — спросил тот, что помощнее.

— В Москве, — коротко ответил Корж.

— Ну вот, — изумились оба приезжих опера, которых начальство, видимо, убедило в абсолютной секретности их миссии в Н-ске.

— Ну ладно, Паша, — опять почти ласково начал тот, что сидел сбоку, — мы же знаем, тебе позвонили, ты поехал и замочил Марущака.

„Так, они знают о звонке. Значит, один из телефонов, либо мой, либо абонента был на контроле. Хорошо, что я сразу позвонил Кроеву. Но Кроева сейчас трогать не надо. Что этим ребятам из столицы какой-то Кроев. А вот для следователя его надо приберечь“.

— Мне действительно кто-то звонил и назвал имя Марущака, но это было около одиннадцати.

— А точнее?

— Точнее не знаю.

— Ну, Паша, мог бы посмотреть на часы, ведь ты знал, что тебя будут опрашивать и допрашивать, чего же ты не подготовился? Говорят, ты такой опытный опер… Так сколько?

— Около одиннадцати…

— Ага, а потом ты поехал в гостиницу…

— Полетел в гостиницу, потому что я не мог доехать туда и вернуться обратно менее чем за час, а вы приехали за мной через полчаса.

— И все же? — опять начал свою волынку тот, что помощнее. — Почему тебя видели в десять часов в подъезде?

— Все, ребята, — ответил Корж. — все, что нужно для розыска, я вам сообщил. Остальное не моя забота. Я теперь не сыскарь, а задержанный. Больше от меня вы ничего не услышите.

— Ладно, — тоном того, что сидел сбоку, сказал тот, кто сидел напротив, и поднялся из-за стола.

Он подошел к Павлу вплотную и почти ласково произнес:

— Тогда все, мы на некоторое время прервемся, но ты, Паша, помни о козыре. Он у нас до сих пор в рукаве. Помни… И до десяти вечера постарайся нас вызвать или взять у дежурного бумагу и написать все, как было. Не опоздай, Паша, а то мы тебя козырем по твоей жалкой картишке ка-а-а-к…

Корж снова оказался в камере. Он улегся на топчан и стал думать.

„Что ему могут предъявить для обвинения в убийстве Марущака? Почти ничего. Хорошо, что он сразу почувствовал подвох в звонке и не ошибся. Только бы Кроев не подвел. Так… если завтра вызовут к следователю, нужно хорошо подготовиться. Не сказать лишнего, чтобы не было дополнительной проверки и одновременно нужно сделать так, чтобы показания не были слишком правильными: это тоже подозрительно. Можно даже продумать и дать несколько мелких неточностей так, чтобы картина была более реальной. Это для следователя, а что для ребят? А ничего. Все то же. Правда, они говорили о каком-то козыре, но это может быть обычный оперативный понт, а может, и не понт. А если не понт, то дела мои плохи. Но будем надеяться“.

Корж свернулся калачиком на топчане и постарался уснуть. Но эту ночь он спал намного тревожнее, чем первую.

Проснувшись в очередной раз от холода, он, к ужасу своему, заметил, что дверь камеры приоткрыта.

„Вот он — козырь, а ты не верил“.

Он вскочил на ноги, приблизился к дверям. В коридоре было тихо, видимо, была глубокая ночь. Он долго стоял рядом с отрытой дверью, прижавшись к стене, пока не почувствовал, что в коридоре никого нет. Он выглянул из камеры: дверь в дежурку в конце коридора была тоже приоткрытой, и оттуда в коридор падал косой луч света.

„Если этот проход к нему сделали для крутых ребят, желающих отомстить за Марущака, то в дежурке не должно быть никого“.

Осторожно ступая по грязному бетонному полу, шел он к этой двери, чтобы прояснить обстановку. И опять перед дверью постоял некоторое время, пока каким-то шестым чувством не понял, что там никого нет. Он выглянул из-за двери, и волосы его стали дыбом. Чутье не обмануло его. В дежурке не было никого живого. Дядя Вася-поросенок лежал на столе лицом вниз. И не надо было быть экспертом, чтобы понять, что он был удушен, причем удушен шнурком от ботинка Коржа…