Чтение онлайн

Но если у меня было бы чуть больше надежды на то, что все изменится, не было бы ни депрессии, ни попыток свести счеты с жизнью, ни изощренных способов «смириться» с тем, что счастья в жизни больше не будет.

Если бы у меня было чуть больше информации, объективной информации о гомосексуальности, не было бы также попыток «вылечиться» с помощью религии и секса с парнями (гадость та еще, когда спишь с кем-то ради самонаказания).

Я не вправе поучать других, я могу только делиться опытом, поэтому, если позволите, я оставлю небольшое письмо самой себе, когда мне было 15—16 и жизнь казалась полным дерьмом, от себя сегодняшней, которая из этого дерьма выбралась.

Может, кому-то это поможет не наступить на мои грабли.

«Уна, детка. Держись. В это верится трудно, знаю, но поверь, все будет как в сказке. Три года всего – и ты потихоньку забудешь этот кошмар.

Ты поступишь. Даже не думай, не трясись по этому поводу. У тебя есть голова на плечах, и характер у тебя упрямый, в мать. Да, учиться будет непросто, ты не будешь отличницей, но это ли главное? Будет любимая специальность, конференции, первая публикация в сборнике международного конкурса студентов и аспирантов. Тебе будет всего 19, и до этого стоит дожить.

Ты сможешь жить без отца и родственников, которые твердят тебе, что ты «преувеличиваешь», а с этим самодуром «надо помириться». Ты будешь репетиторствовать английский и работать лаборанткой, даже не думай, угрозы отца про улицу и панель не сбудутся.

Ты займешься самбо и рукопашным боем, получишь первое место по университету через неделю после совершеннолетия. Классный подарок, правда?

Нет, милая, радужного мира с пони и бабочками не будет.

Будут не только победы, но и потери. С Л., твоей первой школьной любовью, вы расстанетесь. Ты будешь много реветь, колотить кулаком в стену и запивать свое горе. Да, это больно, когда планы на совместную жизнь после трех лет отношений рушатся, как карточный домик. А., фотограф и талантливый технарь, тот забавный и веселый парень, с которым ты дружила, уйдет в запой и повесится. Потому что его одногруппники устроят ему аутинг, и его отец побежит выбивать кулаком из своей «дочери» «ее дурь». И у тебя в голове будет вечное: «Если бы я уговорила его подать документы на поступление в другой город…»

Не отмахивайся от чувства вины, но помни, что мертвым не поможешь. Помогай тем, кто живет.

Да, тебе будут сниться кошмары, ты будешь просыпаться в холодном поту или от собственного крика. Или будет сниться, как вы втроем снова гуляете по городу. Вы с Л. снова вместе, А. живой и смеется. Ты будешь просыпаться в слезах и долго пялиться в потолок, слушая мирный храп соседок по комнате. Это посттравматический синдром, это все равно, что быть ветераном войны, о которой никто не хочет слышать.

Трудно, но все же ты потихоньку заново будешь учиться доверять людям. У тебя будут разные знакомые и друзья, с их историями, их опытом. Ты будешь учиться смеяться и плакать. Снова. Это как учиться ходить, только сложнее.

Ты станешь осваивать новые сферы жизни, будешь рисовать и писать стихи.

Будут дурацкие законы «о пропаганде гомосексуализма». Будет истерия и страх. Не поддавайся, что бы ни случилось, оставайся человеком. Не соглашайся с законностью насилия и пыток, не будь равнодушной, не забивайся в нору. И никогда не осуждай тех, кто не хочет быть активистом и «лезть на амбразуру». Тех, кто хочет уехать, – тоже.

Будет жизнь. Уйдет страх, затянутся раны, останутся шрамы и опыт. Ты больше не захочешь переписывать память или выдирать из книги жизни черные, «неугодные», «не как у всех» страницы. Потому что сохранять их – это оставаться верной самой себе.

Твоя старшая, Уна»

Уже четыре года я встречаюсь с девушкой. Сначала от мамы на меня выливались тонны негатива. Затем мы просто перестали об этом говорить. Она не спрашивает, а я не завожу эту тему.

«Это же не плохо», – скажете вы.

Но нет, это очень плохо.

Мне иногда так нужен ее совет, поддержка, так хочется рассказать что-нибудь хорошее или милое, просто поделиться, но я не могу. Постоянно нахожусь в состоянии стресса. Между нами как бы все хорошо, но есть невидимая пропасть, которая терзает мне душу.

В моей жизни с девушкой куча позитивных, добрых, хороших моментов, у нас очень теплые отношения. Я так хочу, чтобы мама о них знала. А она сидит, и в голове у нее черт знает что. Что она себе придумывает?

И есть друзья, и работа, и машина – все есть, но без маминой поддержки все не то. Пишу, а слезы на глаза сами наворачиваются…

Взрослые, которые это читают.

Поймите своего ребенка, а если не понимаете, то просто выслушайте, это так важно.

Есть некоторые вопросы, ответить на которые непросто парой предложений. Есть неудобные вопросы, обсуждать которые неловко за рюмкой чая. Есть вопросы, которые не задаешь себе в будничной рутине. Читая письма в группе и комментарии к ним, вглядываясь в лица авторов, начинаешь думать: «а что, если…»

Для начала познакомимся. Мне 34 года, Москва, три сына. Я традиционная тетенька. Традиционная – в смысле обыкновенная. Про меня никогда не снимут фильм. Что интересного в жизни обычного человека? «Они жили долго и счастливо и умерли в один день» – это резюмирующий хеппи-энд, которому предстоит некое героическое действие. С экшеном, конечно. Я ничего героического не свершила.

Мои дети достаточно малы, чтобы вступать в фазу сексуальных влечений. Все только-только начинается. Но я уже фантазирую об их дальнейшей жизни. Становясь родителем, ты сначала смотришь на неделю вперед, потом на месяц. Ребенок растет, и надо думать о яслях, о дошкольном образовании, о школе, о секциях и кружках. Ведь ничего нельзя упустить. И так взгляд родителя простирается все дальше и дальше, на годы жизни ребенка. И вот ты видишь его профессию, жену, детей и его дом. Вот он взрослый, сильный, смелый, красивый. Все родители хотят одного. Они хотят видеть свое чадо счастливым. И все. Но что такое счастье сына?

Счастье моих детей – это найти себя. Свою профессию, любовь, душевную гармонию, хобби. Если мой сын будет ученым, я буду рада. Если мой сын будет рабочим на заводе, я буду рада. Главное, чтобы он был профессионалом в своей области и испытывал интерес к своей работе. Чтобы у него были верные друзья, любимая женщина и смешные карапузы.

Но вернемся к теме эссе.

Вот я узнаю, что мой сын гей. Чего я лишаюсь? Что меняется в моей жизни? Несколько дней я размышляла об этом. И нашла всего два ответа.

1. У него не будет детей, а у меня – внуков.

2. У него будет сложная жизнь.

Первый ответ вытекает из биологии и законодательства. Не буду останавливаться на этом подробно.

Второй ответ дает общество. О том, как сложно жить с оглядкой, нести этот ком страха из насмешек, издевательств, осуждения, рассказано в письмах участников группы.

Мамы из кожи вон лезут, чтобы малыш попал в хорошую школу. Проявляют чудеса выносливости во время детских болезней. Беременные мамочки на вопрос о желательном поле ребенка всегда отвечают одинаково. «Неважно, лишь бы здоровенький родился». «Не та» ориентация вызывает ступор. Справедливости ради, мамашкин ступор вызывает многое – не та невеста, не та работа, не та музыка, не тот характер.