Чтение онлайн

Так проходили годы, я был один и даже этого не замечал.

В 14 я заслужил мастера спорта, и дальше мне уже некуда было рваться, я обогнал всех… Начал ходить в качалку, но там уже не было такой жажды первенства, чтоб отвлекала от раздумий. Опять вернулись мысли о том, что я какой-то не такой…

У меня ничего не получалось с девушками, в постели после секса появлялось жуткое чувство… такое, будто меня изнасиловали!!! И только сейчас я понимаю – да! Меня изнасиловали, и не один раз, ведь я до 19 лет встречался только с девушками и насиловал себя каждый раз с мыслью: «Так надо, я парень и должен спать с девушкой потому, что так делают все, а то, что меня тянет к некоторым парням, – просто дружба, и все».

Я не выдержал и начал много пить. В то время я уже искал повод бросить девушку, которая вот-вот и подбирала себе свадебное платье. Повод нашелся, она мне изменила, и я с облегчением ее послал. Перед тем как уйти, она долго просилась, пыталась все восстановить, но я не хотел, понимал, если сделаю шаг навстречу, придется всю жизнь себя насиловать, да и она наверняка не будет счастлива. Уходя, она сказала: «Ну ты пидарас». Смешно, наверно, но я подумал – а вдруг. И тут началось…

Я встречался с парнями как ошпаренный, мне было мало и мало, я ощущал то, чего раньше даже представить не мог. В этой погоне за потерянным временем я совсем потерял контроль над собой. В 22 я уже не мог посчитать, сколько сменил партнеров. Я был уверен, что теперь я на коне.

Время шло, родители начали задавать вопросы, мол, что я себе думаю, пора бы жениться, детей завести… я увиливал, как многие из вас, пока не встретил свою любовь. Я сразу понял, что это тот, с кем я готов встретить старость.

На Рождество я рассказал маме, что я гей и внуков у нее не будет. Жестоко, но я больше не хотел обманывать, и в то же время эгоистично, я больше не хотел, чтоб меня обременял груз этой тайны, ведь я так счастлив. Слава богу, мама восприняла это спокойно и нормально к этому отнеслась… сказала, что давно догадывалась, но думала, а вдруг нет, ведь по мне не скажешь…

Хотелось бы хеппи-энда, но нет. Три года спустя мы узнали, что у нас обоих ВИЧ+. Теперь я снова один, но с мыслью о смерти. Несмотря на это, я три года был самым счастливым в мире человеком! Я больше не бегу от себя, не пытаюсь догнать утерянное время. Оглядываясь на прошлое, я понимаю то, чего никогда не хотел признать. Я почти всю свою жизнь бежал от себя, меня всегда волновало, кто что обо мне подумает, я пытался быть идеальным для всех, в то время как сам был несчастным человеком, который просто потерял голову в этих погонях.

Не ленитесь, перечитайте внимательно и задумайтесь, а не повторяете ли вы моих ошибок?

Про этот проект мне рассказала моя сестра. К моему стыду, в ключе: «Я считаю, что родители неправильно поступают. Смысл орать и бить? Надо их всех к психиатру тащить. Доказано же, что это психическое отклонение».

В годы студенчества я собиралась быть психиатром и немного увлекалась темой гомосексуальности. Я попыталась объяснить своей сестре, что небольшая доля психических отклонений есть, но тогда эти люди страдают от этого и сами обращаются к врачу за помощью.

Если же человека устраивает его ориентация, то, скорее всего, это генетическая особенность. А значит, лечить его от этого – все равно что негра лечить от черного цвета кожи, а китайцев обвинять в низкорослости.

На что моя сестра философски заметила: «Ну не знаю. В 14 лет решить, что ты гомосексуалист, – по-моему, это просто выпендреж и попытка привлечь к себе внимание. Как раньше эмо». Вот так-то.

Мне стало любопытно, чего же она там такого начиталась и насмотрелась, что ее так прорвало. Я залезла к вам в группу. Почитать-посмотреть. Честно говоря, пришла в ужас. Сейчас попытаюсь объяснить, почему…

Я работаю врачом. Инфекционистом. В больнице Боткина, что находится в Санкт-Петербурге.

Несколько лет назад, только начиная работать с ВИЧ-инфицированными, я поняла, насколько наше население «информировано» в некоторых вопросах. В большинстве своем эту информацию они черпают из Интернета и из сказок, рассказанных их знакомыми. Тогда я впервые столкнулась с понятиями «гнобить», «дискриминировать», «затравливать».

Мне хотелось биться головой об стену, когда ВИЧ-инфицированные беременные, рыдая, рассказывали мне, как к ним относятся врачи в гинекологии. Как на них смотрят другие беременные. Как они в ужасе скрывают свой диагноз от родственников мужа, а иногда и от своих родственников…

«Я узнала о ВИЧ-инфекции на 26-й неделе беременности. Врач в гинекологии наорала на меня, обвинив в том, что я скрывала от них это заболевание. Она орала так, что это услышали беременные, сидящие в очереди перед кабинетом. Когда я в слезах и шоке выползла из кабинета, от меня шарахнулись, как от прокаженной… Никакой информации, что мне делать дальше, я не получила. Врачиха отказалась со мной работать» – это практически стандартная история. Так я впервые серьезно столкнулась с неприятием обществом какого-либо типа людей.

Позже мне «повезло» узнать детей, оставляющих родителей в больнице умирать. Увидеть, как супруги расстаются, узнав о диагнозе своей половины. Пообщаться с детьми, которых матери толкнули в психушку, чтобы они не мешали им жить. Увидеть, как новорожденных бросают матери. И больных, и здоровых. Блин, да с какой грязью только не сталкивается обыкновенный врач в обыкновенной больнице. И для себя я установила, что нет ничего хуже, чем одиночество в этом переполненном людьми мире. Одиночество, доводящее до такого отчаяния, что человек предпочитает не жить вовсе. Наш преподаватель по психиатрии говорил: «Большинство суицидентов хотят не самой смерти, а избавления от невыносимой психической боли».

Читая письма в вашей группе, я думала только над одним: «До какой же степени больно им?!» – и от этого пришла в ужас.

У меня есть сын. Ему всего лишь два года. И, как долбанутая мамаша, я не хочу, чтобы ему было когда-нибудь так больно. Как долбанутая мать, я готова принять его гомо-, метро-, бисексуалом, трансвеститом и что там еще бывает. Его тело – его личное дело: забьется он с ног до головы татуировками, сделает себе операцию по изменению пола или окажется геем. Пока он своими действиями не причиняет боль-неудобство окружающим людям (я говорю о педофилии, Чикатило, раскапывании гробов, бегании неглижом по улице, террористах и так далее) – это его дело. Я не оставлю его одного.

Для чего я вас мучаю таким длинным письмом? Просто чтобы сказать спасибо. За то, что вы делаете. За то, что поддерживаете и спасаете детей, которых бросили даже их родители. Наедине с их болью и отчаянием. Большое, человеческое спасибо.

Дети, малыши (простите, если вам обидно такое обращение), вы есть такие, какие есть. Никто лучше вас самих не знает, что вы чувствуете, что вам нужно для счастья. Слушайте себя. Удачи вам.