Чтение онлайн

Александр сознавал - бабкино "порочное" влияние никуда не делось. При дворе Екатерины Великой к плотским связям относились более чем просто. Да и при дворе Павла сохранялась лишь видимость добродетельности - сам государь имел официальных фавориток, одна Аннушка Лопухина, его la dame sans reproche чего стоит! И даже непонятно, что хуже - открытый разврат или такое вот шушуканье по углам. Поэтому, сам став императором и задавая тон поведения своим подданным, Александр никак не трогал нравственной стороны.

– И что же? Мы грязные извращенцы, да, братец?
– девушка одёрнула кружевной подол платья, потянулась лениво.

Государь густо покраснел.

– Я не знаю, но... Ты всё видишь сама, не маленькая, - он уселся в кресло, вытянул ноги, стараясь не глядеть на сестру.

– Вижу, - подтвердила она.
– И в твоих обстоятельствах меня это не удивляет.

– И что мне теперь прикажешь делать?!
– государь вытер пот со лба. Подумал: "Да, я тряпка. Не владею собой".

Като встала с кушетки, подобрала выбившиеся из причёски волнистые пряди и холодно произнесла:

– Тебе нельзя слишком часто задаваться этим вопросом. Ты самодержец, Саша. Ты можешь делать всё, что хочешь.

– "Что хочешь?" - переспросил он.
– Я бы ушел.

– Никуда ты не уйдёшь, - великая княжна хищно улыбнулась. Вновь в её лице появилось нечто схожее с кошкой, только что поймавшей мышь, но желающей чуть-чуть поиграть со своей добычей, прежде чем её съесть.
– Вспомни, что творится нынче в мире. А теперь представь на своём месте Костю. Или, - тут она прыснула от смеха, - Маменьку нашу. "Ich will regieren", - передразнила она вдовствующую императрицу.

Брат её, однако, был серьёзен.

– Не паясничай, - оборвал он Екатерину, - А Константин хотя бы хороший военачальник. В отличие от меня.

– Одно проигранное сражение - ещё не приговор тебе, - возразила его сестра.
– Тебя предали союзники.

– Я сам во всём виноват, - он закрыл лицо ладонями.

– Войну ещё можно выиграть. И тебя тогда завёл в тупик этот ясновельможный пан. Но ныне ты свободен от его влияния, - Екатерина смотрела мимо брата.

– Я стараюсь забыть о нём. Но кого назначить на его место?
– он растерянно развеё руками.

Като не отвечала. Она знала, кого. Но эту игру она решила оставить напоследок, "на закуску". Тем более, сейчас было сложно предугадать реакцию брата.

– С Новосильцевым и Строгановым ты далеко не уедешь, - твердо произнесла она.
– Отправь в отставку и их.

– Но они мои друзья. И доверенные лица. Я обещал им "разделять и властвовать", - чуть ли не с испугом ответил государь.

– Они не стоят твоего доверия. Они считают себя фаворитами, а не сподвижниками, - возразила Като.

– Откуда ты знаешь, кем они считают себя?
– Александр разозлился на эту девицу, слишком любящую умничать. "Замуж её. Немедленно. За какого-нибудь Мекленбург-Шверинского", - подумал он в сердцах. Но не сказал вслух. Ссориться с этой хищницей опасно. Надо привлечь её в союзницы.

– Общаюсь с людьми. Наблюдаю за ними, - проговорила спокойным голосом великая княжна.

– Знаешь, ma soeur, я долго верил в то, что все люди хороши и только обстоятельства заставляют их поступать дурно, - печально произнес государь.
– Но, по-видимому, мне в этом году придется поменять своё мнение.

– Которое вложил в тебя Лагарп, - заключила Като.
– Твоя беда в том, что ты слишком многое берёшь у других. Я часто задаю сама себе вопрос - а каково твоё истинное лицо, Саша? Кто ты?

– Ты дерзка без меры, Бизям, - усмехнулся император.
– Не забывайся. Я догадываюсь, что ты делаешь в Павловске. Могу и замуж тебя выдать... Кто там у нас из холостых принцев?

– Замуж я согласна, - неожиданно проговорила девушка.
– Но только за русского подданного. Я не хочу никуда отсюда уезжать.

– Постой, но так не делается. Не в обычае, - обратился к ней брат, испуганно глядя в эти большие глаза.

– Не в обычае, говоришь?
– надменно переспросила Като.
– Я специально изучила этот вопрос. До Петра Великого царевен выдавали за бояр, а цари брали в жены боярышень. Из числа русских княжеских семейств. Вот такая традиция.

– Неужели ты желаешь воссоединиться с Багратионом, с которым тебя часто видят?
– догадался Александр.
– Но его вряд ли можно назвать русским. И он уже женат.

Екатерина поморщилась и отрицательно покачала головой.

– Нет. Я выберу князя из Рюриковичей. Это получше всяких захудалых маркграфов, - выразительно посмотрела она на брата.

"Зачем бы ей это?" - задумался Александр, после того, как она ушла, как выразилась, "прогуляться". Намерения сестры пока были не очевидны, а это её странное желание больше напоминало каприз. Понятно - каковы бы Трубецкие, Волконские или Долгоруковы не были, союз великой княжны с одним из их представителей - явный мезальянс. И maman тоже вряд ли разрешит. Като это прекрасно знает. Он вздохнул. Его все вознамерились морочить. Но ничего. Всё будет так, как решит он, государь Всероссийский.

Екатерина удалилась в свои покои. Сняла платье и нижнюю рубашку, оставшись обнаженной. С удовольствием осмотрела себя в зеркало. Распустила волосы. Она не была похожа на свою дородную и белотелую мать, вечно стремящуюся выглядеть изящнее, чем она есть на самом деле. И с сёстрами сходство у неё было лишь отдаленным. Като походила на русскую, а не на миловидную немочку, как все остальные. Ей нравилось испытывать своё тело на прочность - несколько вёрст в седле ей было совсем нипочём, она стреляла из пистолетов как драгун, ходила быстро и стремительно, танцевала на балах по нескольку часов кряду. Девушка очень редко болела и была уверена, что в будущем сможет с лёгкостью родить множество детей. Когда придворные дамы рассказывали страшные истории о неудачных родах, то она лишь усмехалась: ей это явно не грозит. Хотя бы по той причине, что она не хочет замуж вообще. Про "Рюриковича" она сказала с умыслом - ей предложил провернуть подобное Михаил Долгоруков. О, эти Долгоруковы вечно пасутся у подножия трона, мечтая, чтобы один из них когда-нибудь сел на него! Но им вечно чего-то для этого не хватает. Скорее всего, ума. "А почему бы и не пойти с ним под венец?" - подумала Като, примеряя колье и диадему, покусывая губы, чтобы они казались ярче, сжимая соски, чтобы они были твердыми и тоже яркими. Возможно, Долгоруковы смогут привести её к власти. Но придется свергать брата. Александр не даст себя так просто свергнуть. Армия и Гвардия - за него. Пока ещё за него. Ещё одна неудачная война - и начнётся ропот. И затем - так ли уж обязательно его убирать? Достаточно быть рядом.

Но люди ей нужны. Верные люди. Мишель и его брат - конечно, хорошо. Но кто ещё? Багратион - конечно, герой, но ничего не значит при Дворе. Като, кажется, любила этого человека, он оказался добр и благороден, не лишен ироничности. Но сейчас ей не нужен. Разве что полки к присяге в армии быстро приведёт - во время оно, но когда это ещё будет...

Като вспомнила о Кристофе фон Ливене. О белокуром "Гензеле", оказавшемся "северным варваром". Кажется, он к ней неравнодушен. Стоит его обнадежить - и он будет у её ног, презрев свою плоскогрудую чухонку-жену. Като для верности соблазит его властью временщика и первого фаворита при её особе. Граф клюнет на эту наживку. Начнет оказывать ей услуги в настоящем в обмен на фавор в далеком будущем. Которое может и не наступить.