Чтение онлайн

– Теперь скажи, что ты со всем этим предлагаешь сделать, - устало проговорил государь, глядя на оплывающие свечи в канделябрах.

В соседней комнате Жаннета Любомирская затаилась так, чтобы её не было слышно. Да, Константин говорит именно так, как она подсказала ему. Её же, в свою очередь, проинструктировала Анжелика.

– Это сложный вопрос. Срок, говоришь, уже в ноябре?
– отвечал Константин, нахмурившись и затянувшись третьей сигарой за вечер.
– Так что нужно действовать без промедлений.

– Но как?!
– воскликнул государь.

– Доверься мне, - улыбнулся его брат.

...После его ухода к Константину вошла Жаннета.

– Умница, - улыбнулась она широко, обнажая мелковатые белые зубы.

– Оговорил ради тебя невинного, - вздохнул Константин.
– Костенька-урод вновь выставит себя чудовищем.

– Ты не урод, - женщина привлекла его к себе, начала расстёгивать пуговицы его воротника, пристально разглядывая его немигающим, бездонным взглядом.

– Три "ха-ха", - угрюмо проворчал цесаревич, поддаваясь её ласкам.
– Льстивы вы, поляки, до крайности. Тем и берёте.

– Ты не спросил, что тебе за это будет, - Жаннета села ему на колени, запустила руку в его редкие светлые волосы.

– Качественный минет?
– попробовал отшутиться он.

– Дурак!
– оборвала его девушка.
– Это даст тебе любая матрешка.

– Ну не любая...
– пробормотал цесаревич, чувствуя, как возбуждается от прикосновений её бархатистых рук и звука вкрадчивого голоса.

– Ты будешь править Польшей... Если поможешь нам убрать Долгоруковых, - она повернулась к нему лицом и потёрлась о его щеку.

– А Чарторыйский как же?
– прошептал Константин, опрокидывая её вниз.

– Обойдётся, - жестко проговорила Жаннета, поддаваясь порывам страсти своего любовника.

...Она приехала в дом на Караванной рано утром. Служанка проводила её на второй этаж, направо.

– Входи, - сказал девичий голос за дверью.

– Слушай, Анж, - обратилась Жаннета к своей кузине.
– Как сделать рану незаживающей?

Княжна, почерневшая с лица, с рукой на перевязи, оглянулась на неё.

– Намазать оружие, которым ты её собираешься наносить, гноем. Или трупным ядом, - не задумываясь, проговорила Анжелика.
– Так Константин хочет его смерти?

Жаннета улыбнулась.

– Когда? И кто пойдёт в убийцы?
– продолжала расспрашивать девушка.

– Чем скорее, тем лучше. И не из наших, - медленно отвечала её родственница.

– Я бы убила их вместе. Когда они в постели. Голубков, - прошептала Анж.

Кузина испугалась её.

– Кто ты? Кто тебя заставляет убивать?
– спросила она.

– Я матка-отчизна, - бесстрастно проговорила княжна.
– Я мщу за себя немцам и русским.

– Господи, - тихо проговорила Жаннета Любомирская и вышла из комнаты, а потом поехала к себе.

Анжелика, между тем, записывала инструкцию: "Смазать кинжал трупным ядом или гноем из заражённой раны. Можно использовать кровь тифозного больного. О. ждёт мучительная смерть. Сначала рана просто не закроется. Поднимется жар. Из отверстия польётся гной. Никакие чистки не спасут от его истечения. Конечность почернеет. Ему будет очень больно. Удар лучше нанести незаметно. Например, во время бала булавкой или застёжкой браслета. В этом случае я готова действовать самостоятельно". Потом подумала - а что, если всё сработает, можно попробовать так же убить Ливена. Выглядит как естественная смерть. А, в сущности, это и является естественной смертью от антонова огня. Неплохой план, он ей нравился. Итак, осталось только посмотреть, как всё выйдет. Она запечатала инструкцию в два конверта и отправила в Мраморный дворец своего посыльного-мальчишку с тем, чтобы он передал послание цесаревичу.

***

Бурхард-Кристиан фон Фитингоф после своего приезда из Италии решил переехать с семьей в Петербург, с тем, чтобы быть "поближе к тому, что происходит", как он объявил всем. Жанно Лёвенштерн сделался частым гостем в этом доме и даже подружился с бароном на почве общих интересов - и общих целей. Сейчас, 18 сентября 1806 года, они сидели вместе в комнате, которую Бурхард обставил под лабораторию, и бились над изучением состава некоего хитрого вещества.

– Вы что-то слышали о роде Левенвольдов?
– говорил барон, трудясь над пробирками.

Жанно отрицательно покачал головой. Потом добавил:

– Что-то смутно припоминаю. "Прокажённые"?

– О да. Проказа у них была в роду. Какой-то из предков их - орденских рыцарей - привез из Палестины, и с тех пор пошло... Но они славны не этим. А тем, что выдвинули подлого Бюрена в курляндские герцоги и тем, что травили людей направо и налево.

– Прямо Флоренция, - улыбнулся Лёвенштерн.
– Как Борджии.

– В итоге, старший Левенвольд отравился своим же ядом сразу после свадьбы с девицей фон Розен - уж о Розенах-то вы, наверное, слышали? Чтобы не умирать мучительно от проказы.

– Как романтично, - с иронией проговорил Жанно.

– Мне интересно, что это были за вещества. Увы, все формулы утрачены, а Левенвольды, которые живут ныне, не имеют никакого отношения к тем самым, отравителям, и, естественно, ничего не знают, - быстро и увлечённо рассказывал барон Фитингоф.
– Я бы очень дорого отдал за их рецепты. Впрочем, мне под большим секретом передали один... Сейчас я пытаюсь сделать этот яд.

– Можно взглянуть на формулу?
– спросил Лёвенштерн.

Бурхард протянул ему листок, исписанный выцветшими чернилами.

– Это не очень сильный яд, - сказал Жанно.
– Может убить только человека, чей организм уже ослаблен каким-то недугом.

– Может быть, он и не очень сильный, - со значением произнес Фитингоф.
– Но зато к нему нет противоядия.

– Вы уверены? По-моему, противоядия нынче ко всему изобрели, - Лёвенштерн сунул нос в пробирку, увидел какую-то мутноватую жидкость, ничем, впрочем, не пахнущую.
– Как он реагирует на вино?

– Сейчас проверим, - барон капнул две капли яда из пипетки в бокал бордо. Взболтал. Цвет не изменился.
– Отличная штука для отравления на званых обедах. А противоядия от него не бывает, я сам проверял. Нам, как вы понимаете, такие вещи очень нужны.

– Он действует на печень, - снова проглядел глазами формулу Лёвенштерн.
– Вызывает рвоту, жар, бред... Интересно, а если состав немного улучшить? Что будет?

– Займитесь этим, - предложил Бурхард.
– И, кстати, когда поедете к моему beau-frer'у, сообщите ему о моём яде.

– Ему-то зачем?

– Я думаю, графу есть кого травить, - уклончиво произнес он, и опять что-то лисиное появилось в его остром, обожжённом южным солнце лице.

Лёвенштерн надолго задумался, как же ему улучшить эту формулу, но, решив заняться этим на досуге, поехал с образцом полученного яда, которого назвали "левенвольдовским", к Ливенам.