Чтение онлайн

– Не хочу умирать в городе, который я ненавижу, - произнес он.
– Поедем в Вильну.

Княжна не ответила. Сегодня утром тайная надежда затеплилась в её душе. У неё задержка; она может быть беременна.

– Не говори о смерти, - откликнулась она.
– А в Вильну мы поедем. Скоро.

– Почему на улице стреляют? Бонапарт взял город?
– спросил он отрешённо. Адам понятия не имел, какое сегодня число, день недели, месяц. Может быть, прошёл целый год, может быть, целый век. Непонятно.

– Кто-то родился. В царской семье, - равнодушно проговорила девушка.

Оставшись один, Адам сосчитал количество выстрелов. Немного. Значит, опять дочь. Свою дочь он бы не отдал. Если бы его не выгнали. Он бы увез Marie в Пулавы. Мать бы с охотой вырастила и эту внучку...

Князь опять вспомнил давнишний бред о чёрных птицах, искавших его дочь.

– У тебя опять жар, - услышал он голос княжны Войцеховской, зашторивающей окна.
– А у нас, наверное, будет сын.

– Наш сын будет Каином, - он посмотрел на неё блестящими глазами, и от его взгляда она поёжилась, а потом положила ему на лоб свою прохладную руку.

***

Возвращаясь с какого-то званого вечера вместе с мужем, Дотти говорила ему:

– Интересно, что у Чарторыйского полно врагов среди своих же. Меня это удивляет. Я думала, они выступают единым фронтом. А у тебя нет врагов среди своих?

Она хитро улыбнулась.

"Враги. Среди своих. Вряд ли. Одним - наплевать, другим же..." - задумался Кристоф, когда они приехали домой.

В гостиной, к вящему удивлению супругов, сидел Жанно Лёвенштерн с букетом белых, как снег, роз. Лицо его выражало тоску.

– Жду вас уже три часа, - произнес барон.
– Кузина, это тебе.

Та молча приняла дар и приказала горничной поставить цветы в вазу. Сама пошла в детскую.

Лёвенштерн проводил её с грустью - такая красивая в этом переливчатом платье и такая неприступная. Не его. Последнее время он пребывал в каком-то мрачном отчаянии и часто ссорился с друзьями и приятелями, не узнававшими его.

– Вас-то мне и надо было, - проговорил Кристоф, глядя на своего адъютанта.
– Послушайте, вы всё время ходите к Будбергам. Там две молодые девицы. Младшая влюблена в вас. Не хотите ли жениться?

Жанно помрачнел. Именно вздохи девиц Будберг (старшая, Lise, тоже бросала на него взгляды из-под длинных золотистых ресниц) и были одной из причин его меланхолии. Он понимал, что родство с нынешним министром иностранных дел ему сейчас очень кстати, да и возвращаться в одинокую квартиру надоело. Но была Доротея, холодная и надменная. Эта её холодность злила и томила барона. А тут ещё эти барышни, окружившие его любовью и обожанием... И герр Андреас вчера намеками заговорил о землях в Лифляндии, которые готов отдать за дочерями.

– Увы, не время. И к мадемуазель Элен я не питаю ответных чувств, - отвечал он.

– Не понимаю. Мне жаль девочку, - усмехнулся Кристоф.
– Препятствий к женитьбе у вас никаких нет...

– Я беден, - признался Жанно.

– Зато она богата. И вы с такими родственниками будете в шоколаде, - граф был явно в приподнятом настроении.
– Кроме того, девочка симпатичная, неглупая, хорошо образованная... Наделает вам кучу детей.

– А её отца не смущает моё происхождение?
– предпринял отчаянную попытку выйти из этого разговора Лёвенштерн.

Но Кристоф и не думал заканчивать беседу, не добившись согласия своего подчиненного на брак с младшей баронессой.

– Как видите, нет, - пожал он плечами.

– Я не люблю её!
– воскликнул загнанный в угол Жанно.

– Послушайте, - твердо проговорил его начальник.
– Думаете, я любил Доротею, когда на ней женился? Нет, всё пришло потом. До этого я даже и не думал о браке. Наша свадьба случилась в неподходящее время. Но всё сложилось счастливо. Как видите. Женитесь на Элен Будберг, а то девушку погубите. Не вижу причин вам так упорствовать.

Лёвенштерн дошел до точки кипения.

– Не видите?
– переспросил он.

– Вы влюблены в какую-то актриску, - усмешливо произнёс Ливен.
– Вот и строите из себя юного Вертера. Либо в чужую жену.

– Как вы угадали?
– прошептал Жанно.

– Чья же это жена?
– рассеянно спросил Кристоф.

Лёвенштерн переплёл пальцы. В упор взглянул на своего покровителя и повелителя. Краем уха услышал, как часы коротко пробили полчаса.

– Ваша, - произнес он абсолютно серьёзным тоном и невольно закрыл глаза.

– Если это шутка, то она не слишком смешная, - холодно отвечал граф.

Отступать Лёвенштерну было некуда. Тайное всегда становится явным.

– Это не шутка, Ваше Сиятельство, - возразил Жанно, безнадёжно глядя на своего собеседника.

– Как далеко у вас зашло?
– задал вопрос граф, скрестив руки на груди.

– Между нами ничего не было. Она не знает...
– прошептал его адъютант.

– Вы же почти брат с сестрой, - Кристоф выглядел бледно и растерянно.

– Троюродные.

– Всё равно. Росли вместе... И давно вы... так?
– он смотрел на Лёвенштерна с какой-то гадливостью. Инцеста он не понимал и не принимал, для него подобный грех был хуже святотатства.

– Уже год.

– Она не должна ничего узнать, - прошептал Кристоф.
– Уезжайте.

– Куда?
– Лёвенштерн посмотрел на своего начальника тоскливым взглядом.
– Вы отстраняете меня от себя?

– Отправляйтесь в Пруссию, в Штаб Беннигсена, - граф отошёл от него на безопасное расстояние, как от прокажённого.

"Я королеву полюбил и королю теперь не мил..." - вертелось в голове у Жанно. Но он не двигался с места, а смотрел на своего собеседника выжидающе.

– Я сказал - уходите. На войну, - повторил Кристоф.

– А как же?..

– В Петербурге я справлюсь и без вас, - сказал он. Графу страстно хотелось курить.

Лёвенштерн откланялся и уехал домой, весьма удрученный.

Кристоф добрался до своего кабинета, обессиленно рухнул в кресло и, потянувшись дрожащей рукой к трубке и кисету с табаком, закурил страстно.