Чтение онлайн

— Вот сразу на ведьму всё свалить норовишь. За себя ответь. Ты мне теперь кто? Батька или как иначе?

— Что батька? Откуда же батька? – с превеликой неловкостью зашептал Хома. – Грешно так говорить. Это ж смех один и соромицькость[81]. Но ежели с философских наук глянуть, так пусть немного и батька. Если уж так завязалось хитростно…

— А не надо было так завязывать. Что то за казак, ежели его первая попавшаяся ведьма в отцы покойницам пристраивает? Вот как теперь? Я ж и сама чую, что по-родственному.

— Так чего же верхом вознамерилась?!

— Для прояснения. И потом томлюсь я, — нагло оправдалась Хеленка.

— Тю, и в кого же ты такая бесстыжая да бессовестная?!

— В кого делали. Я ж не виновата, что кровь горячую сохранили.

— Я, что ли, сохранял? – возмутился Хома. – Я таким материям не учён.

— Вот и учился бы. Уж седина в усах, а в голове одна горилка и хлюпает. А мне как теперь? То живая, то мёртвая. Да еще поплюга[82] окаянная. Ладно, приноровлюсь. Но вдруг я вонять начну и сгнивать? Вон жарища какая.

— Не начнешь. Вполне цветущий лик и остальное.

— То сегодня. А завтра как?

Помолчали. Потом Хома прошептал:

— Ладно, что сейчас пенять. Спи, что ли.

— Так что «спи»? Мне днём хорошо спится, а по ночам жар в крови играет. Маюсь и нудьга одолевает.

— Совладать с собою потребно. Вот, яблочко съешь. Оно прохладное и кисленькое.

Вздохнула и захрустела. Сочно с причмоком. Как ни странно, под тот уютный звук, пригретый вроде мёртвым, но вполне живым теплом с одного бока, уснул Хома быстро и в полной безмятежности.

 ***

– А что это вы, достопочтенные панове, делаете?

Услыхав вопрос, достопочтенное панство в лице четырех посполитых, прекратило пинать мешок и уставилось на подъехавших всадников. Старший, ободранный дедок в широком брыле[83], лупнул испуганно глазами и двумя руками вцепился в длинный сучковатый дрючок.

Капитан задумчиво смотрел на ползущий по дороге мешок, что оглашал окрестности неразборчивой руганью. Наконец, посполитый собрался с мыслями и, сдёрнув соломенную шляпу, сказал:

– Да ото ж бо, вин курвячий сын, жид та истинный лях!

– Многогранная личность какая…

– Во!
– уловив поддержку, продолжил брыленосец.
– На Пришеб наш демоны набежали!

– Демоны? – переспросил Мирослав. Дмитро заоглядывался, будто ожидая тех самых демонов увидеть за ближайшими кущерями.

– Ну! – яростно закивал дедок. Соратники его склонили головы в подтверждение.

– И что за демоны такие? – подался чуть вперед капитан, чувствуя, что след точный. – На кого похожи, как злодействовали?

– Я всех демонов видел! – заверещал вдруг мешок. - Я всё расскажу, только выпустите! Ой, падло, что же ты бьешься-то по больному месту?! Ирод!

– Поговори мне, гадюка! – погрозил дедок, вновь взмахивая дрючком.

– Ещё раз стукнешь по мешку, я тебе ухо отрежу, - пообещал Мирослав, многозначительно положив ладонь на рукоять сабли.

– Да выпустите же вы меня, живоглотное селянство! – вовсе уж не человечески взвыл неведомый узник. – Я же ничего вам не сделал, тупые ваши головы!

– А хто шинок порушил, га? И лаялся потом непотребно?!

– Ваш шинок маазикимы жидовские разорили и обобрали! Я тамошний погреб от нечисти оборонял!

– «Маазикимы», говоришь? Кхм…

Капитан спрыгнул на землю. Посполитые порскнули в стороны розшуганными воробьями. Мирослав присел над мешком, подергал надёжно завязанный узел.

– Вы его что, топить собрались?

– А то! – подбоченился дедок.
– До реки дотащим, там каменюк забагато!

– Кыш отсюда, пока уши не отрезал, - устало произнес наёмник, и вытащил нож. Посполитых как ветром сдуло. Снова хмыкнув, капитан сказал: - Слышь, демоноборец, руки береги, - и одним движением отхватил горловину.

Оказавшись на свободе, высокий худощавый парень, годов примерно Збыховых, может чуть постарше, весь в соломе и всяческом мусоре, громко прочихался, вытерев длинный хрящеватый нос рукавом. Разглядев спасителей, чуть слышно охнул и, лапнув себя по поясу, где висел обрывок портупеи, представился:

– Идальго Ансэльмо Белтрэн Гервасио Анчес из Толедо к вашим услугам, мой благородный пан-спаситель!

– Откуда?! – раздался возмущенный рык лейтенанта.

– Из Толедо! – высокомерно поджал губы Идальго-Из-Мешка.
– Это такие местности в Гишпании. Последние из самых глупых крестьян знают о тех прекрасных равнинах!

– Капитан, можно я его убью?

Голос Диего был до омерзения медоточив. Но Ансэльмо Белтрэн Гервасио Анчес почему-то испугался. Отступая от лейтенанта, он запутался в мешке и брякнулся на задницу. Тут же подскочил, схватившись за отбитое место двумя руками. И кинулся к капитану, что отчаянно пытался вспомнить, откуда ему так памятен нос найдёныша.

– Воевода, спасай! Он же меня заколет, а мне нельзя!

Мирослав вспомнил. И выругался так громко, что посполитые, которые затаились шагах в ста, не сговариваясь, побежали дальше. От греха.

***

Капитан с длинноносым самозванцем ехали чуть позади. Диего к разговору прислушиваться и любопытствовать не желал - то прямой ущерб чести. Но беседовали громко, пусть и понятно было одно слово через три, да и те слова чаще – ругательные. Всё же, дабы разуметь тонкости разговора, скудных дней, проведённых лейтенантом на польско-московитских украйнах было маловато. Да и язык от ставшей привычной руськой мовы в малости, но отличался. Однако и тех куцых обрывков, что долетали до ушей лейтенанта, хватало для вывода – капитан и Анчес друг друга знают, притом познакомились давно. Очень давно.

Отлично понимая, что времена герцога Альбы прошли, и простому идальго не встать во главе терции, лейтенант всё же любил копаться в истории войн. Оно и самому интересно, и при случае, неведомым большинству окружающих соратников знанием можно блеснуть. И Диего теперь пребывал в некотором замешательстве. Ведь, если верить услышанному, то капитан, будучи еще в младенчестве, участвовал в славных сражениях, кои в изобилии давал правитель Московии - Иоанн Грозний, прозванный за жестокость Базильевичем, принуждая родственников Збыха к дружбе и миролюбию. Впрочем, вникнуть в детали не получалось и, чтобы не забивать голову лишними мыслями, Диего решил махнуть рукой. Что капитан – непростой человек даже не с двойным, а с тройным дном, и так известно. И вообще, к чему ломать голову над давно забытыми битвами, если вокруг так и бросаются в глаза следы недавнего сражения, можно сказать, ещё не остывшие?